Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

я. — Не проси меня об этом, потому что это единственное, чего я не могу сделать. — Сокращаю расстояние между нами и беру ее за плечи. — Почему это так плохо? Почему ты продолжаешь отталкивать меня? — Мне приходится сдерживаться, чтобы не трясти ее от отчаяния понять.

Мольба в ее стеклянном взгляде угрожает разорвать меня на части.

— Дело не в тебе, а в нас. В наших семьях. В клятвах, которые мы дали. Здесь это может и не проблема, но все изменится, когда мы вернемся домой. И, возможно, все, чего ты хочешь, — это временное увлечение, пока мы здесь. Обычно я была бы только за, но ты другой. Я не могу… я не могу контролировать эмоции.

— Ты для меня не временное увлечение, Шай. Мне не нравится, когда тебя нет рядом даже день, не говоря уже о том, чтобы отпустить тебя, когда мы вернемся в город.

Ее подбородок дрожит, прежде чем она вырывается из моих рук.

— Но разве ты не понимаешь, что это значит? Разве не видишь, о чем просишь? — Слезы катятся по ее щекам. — Я всю жизнь боролась за то, чтобы меня считали равной. Чтобы заслужить свое место в семейном бизнесе. Если я выберу тебя, мне придется отказаться от всего этого. Я потеряю себя.

— Почему? Я не прошу оставить семью, почему ты не можешь продолжать заниматься тем, что любишь? — Мой вопрос звучит наивно. Я понимаю это, как только слова срываются с губ, и не могу объяснить, насколько глупо все упрощал в своей голове.

— Ты действительно веришь, что моя семья не будет сомневаться в моей преданности? Я люблю их. Они любят меня. Но если мне придется выбирать между тобой и ими, как я решу, кто важнее? Это невозможный выбор. Я знаю это, и они тоже.

— Тогда работай на меня. — Я подхожу к ней и беру ее заплаканные щеки в свои руки. — Ты можешь делать все, что захочешь, я босс, и я устанавливаю правила. — Я найду способ сделать это, черт возьми.

Ее глаза закрываются, и новые слезы катятся по печальной улыбке.

— Это мило с твоей стороны. — Она смотрит на меня искренним взглядом. — Я вижу, как сильно ты этого хочешь, и тот факт, что ты слеп к реальности, доказывает, как сильно заботишься, но это невозможно. Мало того, что мне придется начинать с нуля, доказывая свою ценность как женщине, так и твои люди никогда не смогут доверять мне, если буду работать рядом с ними.

— А как насчет Коннера и Ноэми? Семьи не имели ничего против их отношений.

— Потому что Ноэми не я. Проблема во мне.

От ее слов хочется украсть ее и оставить обе наши семьи позади. Потому что к черту их.

— С тобой все в порядке, черт возьми. — Впервые прикасаюсь губами к ее.

Поцелуй нежный, но полный отчаяния. Это мольба. Потому что теперь я понимаю, и это ничего не меняет. Сколько бы ни ненавидел себя за то, что продолжаю причинять ей боль, я не могу отпустить.

ГЛАВА 28

Его губы движутся с такой властной требовательностью, что уверена, он оставляет на них свой след. Если нет, то на моем сердце он точно оставил отпечаток. С каждым прикосновением его языка к моему страхи и разочарование размываются, как старая фотография. Ренцо делает так, что за ним я не вижу ничего вокруг.

Он всепоглощающий. Он уничтожает мир.

Только хотела бы знать, смогу ли подняться из пепла, потому что я устала бороться с неизбежным.

— Тебе нужно перестать говорить такие вещи, а то люди подумают, что ты стал нежным, — говорю я, когда мы отрываемся друг от друга, и неожиданное чувство принятия окутывает меня.

— Наплевать, что думают другие.

— В идеале — да. Но в реальности этого недостаточно. Ты глава своей семьи, и важно, что думают люди, которые находятся под твоим руководством.

Его губы сжимаются, потому что он знает, что я права.

Кладу руку на его грудь, избегая встречи с его взглядом.

— Я подумаю об этом, хорошо? Но мне нужно немного времени. — Наконец я поднимаю на него взгляд сквозь ресницы и с облегчением вижу на его лице покорное принятие. Я слегка улыбаюсь. — Кроме того, у нас тут полно времени, верно?

Его взгляд на мгновение устремляется в сторону, прежде чем он кивает. У меня возникает ощущение, что что-то меняется в его поведении, но это настолько неосязаемо, что не знаю, что это и что могло вызвать такие перемены. Учитывая мое эмоциональное состояние, я даже не уверена, что не вообразила это.

— Я пойду наполню ведро свежей водой, — сообщает Ренцо. — Ты иди внутрь и жди меня, я помою твою голову, и даже не пытайся меня остановить.

Мое сердце официально растаяло у моих ног. Я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Без возражений.

Ренцо моет мне волосы, затем соглашается, чтобы я мыла его. Я могла бы проводить пальцами по его густым волосам целыми днями. Ему, кажется, это тоже понравилось. Его возбуждение настолько очевидно, что мне даже немного неловко. Не хочу дразнить его, но не могу быть безрассудной со своим сердцем, когда наша ситуация настолько шаткая. Мне нужно обдумать, как это может работать. От чего я готова отказаться ради него.

Ренцо весь вечер ведет себя потрясающе. Он не настаивает на физической близости, заботясь лишь о том, чтобы я была чистой и накормленной. И когда приходит время ложиться спать, впервые поворачиваюсь к нему, оказываясь грудью к груди. Даже полностью одетыми, лежать так с Ренцо кажется более интимным, чем почти любой другой сексуальный опыт в моей жизни.

Он переворачивается на спину, укладывая мою голову на свою грудь, а мое тело наполовину поверх его. Мы не разговариваем. В комнате нет неловкого напряжения. Только он и я в пузыре комфорта и тепла. Я засыпаю почти мгновенно.

ГЛАВА 29

— Белка. Этого едва хватит, чтобы накормить ребенка, не говоря уже о двух взрослых. — Шай смотрит на наш скудный улов за день.

— У нас еще есть кролик и птица в морозилке, — напоминаю ей.

— Да, но если мы