Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

Марина выругалась про себя.

— Телегу, — отрезала она. — Носилки. Камни. Одеяла. И кипячёную воду. Быстро.

— Но… Совет сказал… — слуга оглянулся на двор.

— Совет сейчас занят печатями, — резко сказала Марина. — А ребёнок занят тем, чтобы не умереть. Вы кого выбираете?

Слуга моргнул — и побежал.

Лин уже стояла рядом, будто ждала приказа.

— Я с вами, — выдохнула она.

— Ты останешься в поместье, — отрезала Марина.

Лин побледнела.

— Я… я умею…

— Ты умеешь держать свет и не падать, — сказала Марина мягче. — И ты нужна Агате. Но… — она посмотрела на девчонку и поняла, что врать бессмысленно, — если хочешь — пойдёшь. Только слушаешься.

Лин кивнула так яростно, что Марина почти улыбнулась.

— Хорошо. Тогда руки — обработать. Ткань — чистую. И не трогай никого без меня.

Они вышли за ворота и увидели: деревня у поместья была уже не просто «соседние дома». Она была продолжением поместья — и теперь Совет держал её так же, как двери. На улице стояли люди, смотрели на Марину настороженно: вчера она спасала гостей, сегодня герцога увезли, а значит, кто-то уже шептал, что виновата «попаданка».

— Это она, — услышала Марина женский шёпот. — С меткой. С ней дом взбесился.

Марина не остановилась. Если останавливаться на каждом шёпоте — умрёшь быстрее, чем от холода.

В крайнем доме на лавке лежал мальчишка лет десяти. Кожа — белая, губы — синеватые, пальцы — будто деревянные. Мать рядом плакала, пытаясь растереть ему руки.

— Не трогайте! — Марина резко схватила её за запястье. — Не растирать!

Женщина дёрнулась.

— Он замерзает! — вскрикнула она.

— И вы его убьёте, если будете растирать, — отрезала Марина. — Где он был?

— В… в сарае… — женщина всхлипнула. — Он пошёл… и там холод… странный…

Марина наклонилась к мальчишке, положила пальцы на шею.

Пульс был. Редкий. Как будто сердце боялось двигаться.

— Дышит? — Лин прошептала.

— Дышит, — сказала Марина. — Но слабо.

Она достала мешочек с тёплым камнем, завернула в ткань, положила к ступням и ладоням — осторожно, не на голую кожу. Потом кивнула Лин:

— Воду. Тёплую. Маленькими глотками. И не горячую.

— Почему… — мать смотрела на неё как на ведьму.

— Потому что резко согревать — опасно, — коротко сказала Марина. — Он не печка. Он тело.

Мальчишка вдруг дернулся и резко вдохнул — как будто выплыл из-под воды. Глаза приоткрылись.

— Мам… — прошептал он.

Женщина разрыдалась громче.

Марина выдохнула.

— Как зовут? — спросила она.

— Тар, — прошептала мать.

— Тар, — сказала Марина, наклоняясь. — Слушай меня. Дыши. Вот так. Ты сейчас не герой. Ты пациент.

Мальчишка моргнул.

— Холодно…

Марина почувствовала, как метка под рукавом откликается — тонко, будто тянет её к источнику этого «странного холода».

— Откуда у вас этот холод? — спросила Марина у матери.

— Не знаю… — женщина всхлипнула. — После бала… после того, как герцога увезли… стало хуже.

Марина замерла на секунду.

Значит, пакт рвётся наружу. Или его рвут специально. И если холод идёт в деревню — это уже не «дворцовые игры». Это уже эпидемия.

— Лин, — сказала Марина тихо, — беги к Агате. Скажи: в деревне ледяная хворь. Нужны одеяла, камни, кипячёная вода по домам. И запрет на растирать. Поняла?

Лин кивнула, но не побежала сразу — взгляд метнулся к мальчишке.

— Я… я…

— Иди, — резко сказала Марина. — Ты спасёшь больше, если принесёшь больше.

Лин сорвалась с места.

Марина поднялась, кивнула матери:

— Я заберу его в лазарет. Там тепло и контроль. Вы идёте со мной. И если кто-то скажет вам «пей это» или «ешь то» — вы сначала спрашиваете меня. Поняли?

Мать кивнула, как под гипнозом.

Марина оглянулась на улицу — и увидела вдалеке дозорного Совета. Он стоял, смотрел, не помогая. Просто отмечая.

Марина выпрямилась.

— Передайте своему куратору, — сказала она громко, чтобы дозорный услышал, — что у него в деревне болезнь. И если он будет ставить печати вместо того, чтобы лечить, Совет получит не Север, а кладбище.

Дозорный отвернулся.

Марина выругалась и потащила носилки.

В поместье она вернулась с двумя больными — Таром и стариком из соседнего дома, который шёл своими ногами, но дрожал так, будто внутри него был лёд.

Агата встретила её у входа, лицо напряжено.

— Совет забрал половину запасов, — прошипела она. — Сказали: «на нужды». И закрыли погреб печатью.

Марина почувствовала, как внутри вспыхнуло.

— Погреб? — переспросила она. — Там же жир, мясо, соль…

— Им плевать, — отрезала Агата. — Они забрали и ушли. И ещё… — она кивнула на двор. — Куратор поставил своих людей на кухне.

Марина перевела взгляд: в кухню действительно зашёл чужой дозорный, и повар стоял с таким лицом, будто сейчас будет убийство.

Марина сжала зубы.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда мы будем работать умнее.

— Умнее печатей? — Агата хмыкнула.

— Умнее людей, которые думают, что печать заменит мозги, — ответила Марина. — Где Грейм?

— Куратор держит его у себя, — Агата стиснула губы. — Как заложника.

Марина кивнула.

— Тогда я — временно Грейм, — сказала она. — И временно герцог. Кому не нравится — пусть идёт жаловаться Совету. Только сначала вынесет из лазарета ведро.

Агата посмотрела на неё — и вдруг коротко кивнула.

— Лазарет расширяем, — сказала Марина, разворачиваясь. — Гостевое крыло — под лёдную хворь. Отдельно от порезов. Нам нужна сортировка.

— Сортировка? — служанка рядом моргнула.

— Разделяем больных по симптомам, — отрезала Марина. — Кто мерзнет и синееет — туда. Кто режется и гниёт — сюда. И никто не ходит туда-сюда с одной тряпкой!

Повар, услышав её голос, подошёл ближе, злой.

— Они в кухню мою залезли, — прошипел он. — Я их сейчас…

— Не сейчас, — резко сказала Марина. — Если ты сейчас их ударишь, они закроют кухню полностью. И тогда мы будем кормить лазарет снегом.

Повар сжал кулаки.

— И что мне делать?

Марина посмотрела на него.

— Делать вид, что ты послушный. И параллельно — сушить хлеб. Делать