Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

моя победа над Келли в честном, пусть и относительно, бою — все это было пылью перед ветром истории и долга. «Остается только одно», — прошептала я в тишину пустого коридора, вспоминая свое же решение в самом начале, в покоях Эдриана. Но теперь все было в тысячу раз сложнее. Теперь на кону стояла не только моя жизнь, но и мир целой Империи. И сердце человека, которого… которого я не могла просто так оставить в пасти этой машины долга.

Коварство Келли сработало на все сто. Она не просто предъявила договор. Она поставила нас с Лео перед выбором, где любое решение вело к катастрофе. И самое гадкое было в том, что с точки зрения их мира… она была абсолютно права.

Глава 34. Выбор принца Леодара.

Алисия.

Тишина в моих покоях была гнетущей, звенящей. Она давила на барабанные перепонки, словно перед грозой. Я не могла сидеть и металась от окна к камину, от камина к двери, сжимая в кулаке ту самую чешуйку. Она была уже не теплой, а почти горячей, будто отражала внутренний пожар, бушевавший где-то там, в залах замка, в сердце Лео, отражаясь в моем.

«Юридический и политический конфликт». Слова из плана звучали в голове сухим отчетом. На деле же это была пытка ожиданием.

Что он сделает? Мог ли принц, воспитанный в путах долга и тысячелетних традиций, пойти против воли отца и древнего договора?

Ради меня?

Ради попаданки без магии и рода, без титулов и связей, только с наглой уверенностью в своей правоте и кучей комплексов из другого мира?

«Он должен принести жертву», — вспомнились слова Терезы. Жертвовать теперь предлагали ему. Мной. Нашим… чем бы это ни было, что зародилось когда-то, между нами, в Гибельных землях.

Чувствами? Да, пожалуй. Даже моя гипертрофированная логика не могла отрицать, что это уже не просто симпатия или необходимость в союзнике.

В дверь постучали. Не властно, не как Келли, а сдержанно, но настойчиво. Я вздрогнула, сердце ушло в пятки. — Войдите.

Дверь открылась, и на пороге возник не слуга, не Келли и даже не Тереза.

На пороге стоял Лео. Вернее, это была его тень, он выглядел так, будто прошел через горнило. Лицо было иссечено тенями под глазами, губы плотно сжаты, но в его глазах горел тот самый огонь, который я видела в таверне, когда он противостоял Эдриану. Огонь дракона, решившегося на бой.

Он вошел, закрыл за собой дверь и просто смотрел на меня несколько долгих секунд. Воздух между нами сгустился, наполнился невысказанным. — Ты не должен был приходить, — прошептала я первая, нарушая тягостное молчание. — Твой отец… — Мой отец считает, что я уже принял решение, — перебил он, и его голос был хриплым, но твердым. — Он думает, что давление, публичный позор и угроза войны с союзником заставят меня склонить голову. — А они… заставят? — спросила я прямо, глядя ему в глаза, стараясь не дрогнуть.

Он сделал шаг ко мне, потом еще один. Расстояние между нами сократилось до пары ладоней.

— Ты знаешь, что самое первое, чему учат драконят, даже принцев? — спросил он, не отвечая на мой вопрос. Его взгляд блуждал по моему лицу, как будто он пытался запечатлеть каждую черточку. — Учат слушать зов крови. Зов клана. Это — закон стаи. Это то, что сильнее любого писаного закона.

Я почувствовала, как внутри все обрывается, холодная волна накрывает с головой. Значит, все? Зов крови, долг перед родом… Я кивнула, уже готовая отступить, чтобы сохранить последние остатки достоинства. — Но потом, — продолжил он тихо, — нам говорят, что есть нечто, что может оказаться сильнее даже этого зова. Не часто, почти никогда. Это — зов сердца. Зов своей истинной стаи. И если дракон его слышит, он обязан ему следовать. Иначе он предает не кого-то там, а саму свою суть. Перестает быть цельным. Становится рабом, пусть и в золотой клетке.

Он поднял руку и медленно, будто боясь спугнуть, коснулся кончиками пальцев моей щеки. Его прикосновение было шершавым, но невероятно бережным.

— Я слышал зов клана всю свою жизнь, Алисия. Я слушался. Я был хорошим сыном, хорошим принцем. Я даже согласился на эту безумную миссию — стать слугой в доме Виалара, чтобы разузнать о его планах. Я принес в жертву годы и свою свободу, потому что это был долг. Он замолчал, его пальцы дрогнули. — А потом появилась ты. С твоей непонятной ипотекой за подсвечники. С твоими попытками добыть огонь трением палочек в Гибельных землях. С твоей логикой, которая ломает магические дуэли, и со смехом, который звучит, как… как звон хрусталя в этой каменной громадине. И я услышал другой зов. Тихий. Посторонний. Безумный. Зов своей стаи, которая состоит пока что из одного человека. Из тебя, Алисия.

У меня перехватило дыхание. В горле встал ком, а перед глазами поплыли предательские круги. — Лео… — попыталась я что-то сказать, но слова застряли. — Я сделал выбор, Алисия, — сказал он четко, отчеканивая каждое слово. — Я выбираю тебя, но не вопреки долгу, а потому что мой истинный долг — быть там, где я целостен, где я — это я, а я — это человек, который хочет защищать тебя. Человек, которому интересно слушать твои безумные теории о «дизайне мира и который смеется над твоими шутками, даже когда они неуместны. Я выбираю наше партнерство и …нашу стаю.

Это было признание. Более сильное и страшное, чем любое любовное объяснение. Он говорил не о страсти, а о сути. О фундаменте. — Но договор… Келли… твой отец… война… — вырвалось у меня обрывочно. — Договор — пыль прошлого, — резко сказал он, и в его глазах вспыхнуло золото. — Его можно оспорить, аннулировать, наконец, выкупить! Есть способы. Келли… — он усмехнулся, но беззлобно, скорее с усталым презрением. — Келли играет в игры, которые я перерос. Она хочет трон рядом со мной, а не меня. Отец… — его голос дрогнул. — Отец боится! Он боится раскола, боится войны, боится будущего. Он — правитель и его долг — сохранять, а мой долг, как я его теперь понимаю, — строить, строить что-то новое. даже если для этого придется сломать часть старого мира.

Он взял мои руки в свои. Ладони его были горячими. — Я не могу жениться на Келли.