Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге, залитая светом из коридора, стояла не просто Келли. Рядом с ней, массивной и неумолимой глыбой, был Рудгард. Лицо Императора было багровым от сдержанной ярости, а глаза метали молнии.

— Так вот как ты принимаешь решения, сын мой? — прогремел его голос, заставляя содрогнуться воздух в комнате. — В тайне от совета? Вопреки прямому приказу оставаться в своих покоях? Наедине с этой… с этой чужестранкой, которая вскружила тебе голову?!

Лео не отступил, не отпустил моих рук. Он медленно повернулся, встав между мной и отцом. Его осанка изменилась – он выпрямился во весь рост, и в этой позе было уже не сыновнее повиновение, а вызов равного.

— Я не принимаю решение втайне, отец. Я сообщаю тебе о нем. Лично. Здесь и сейчас. Я, Леодар Фаррелл, отказываюсь от брака с Келли Палмер, предусмотренного древним договором. Я настаиваю на его пересмотре в свете новых обстоятельств и угроз. И я предупреждаю, — его голос зазвучал металлически, по-драконьи, — что любая попытка силой принудить меня к этому браку будет расценена мной как акт агрессии. И я отвечу соответственно.

В наступившей тишине был слышен лишь тяжелый, свистящий выдох Рудгарда. Келли стояла бледная, ее триумфальная улыбка сменилась гримасой бешенства и неверия.

— Ты… ты предатель, — выдохнула она, и в ее голосе звенели слезы злости. — Предатель своего рода, своей крови!

— Нет, Келли, — холодно парировал Лео, даже не глядя на нее. — Предатель — это тот, кто готов обменять чужое счастье и свободу на личную выгоду, прикрываясь пыльным свитком. Я же остаюсь верным. Верным себе и человеку, который доказал свою верность мне не пустыми договорами, а действиями.

Рудгард шагнул вперед. Казалось, он вот-вот изрыгнет пламя. — Ты слышишь себя, Леодар?! Ты говоришь как мятежник! Ты ставишь свои юношеские чувства выше безопасности Империи! Дом Палмеров…

— Дом Палмеров получит компенсацию, — перебил его Лео. — Тройную цену рудников за десять лет. Мы найдем способ или они покажут свою истинную суть – им нужна не союзная семья, а доступ к трону. И тогда весь мир увидит, кто здесь настоящий предатель.

— Ты ослеплен! — прогремел Рудгард. — Она тебя околдовала! У нее нет магии, но есть какое-то иное колдовство!

— Ее «колдовство» называется честностью, отец! — вскричал Лео, и его терпение лопнуло. — И смелостью! Она, не имея ничего, сбежала от Виалара. Она выстояла в Гибельных землях. Она победила в поединке, где все было против нее! Она не плетет интриг, не прячется за древними бумагами! Она смотрит в лицо опасности и находит выход с помощью вот этого! — он ткнул себя пальцем в висок. — Логики! Разума! Того, чего нам, драконам, вечно не хватает! Мы полагаемся на мощь, на традиции, на магию! А она… она мыслит! И это — самая страшная сила, которую я когда-либо встречал!

Его слова повисли в воздухе. Рудгард смотрел на сына, и в его гневе появилась трещина, за ней проглянуло что-то еще – потрясение? Недоумение? Страх перед чем-то абсолютно новым и неконтролируемым?

— Твой выбор, — прошипел Император, — может стоить тебе всего. Трона. Наследия. Семьи наконец!

Лео медленно, очень медленно кивнул. Его плечи на мгновение сгорбились под невидимой тяжестью, но затем он снова выпрямился.

— Я знаю, но если цена за «все это» — стать марионеткой в чужих играх и потерять себя, то эта цена слишком высока. Я не хочу трон, построенный на лжи и несчастье. Я выбираю свободу. Даже если это будет свобода в изгнании.

Он сказал это. Вслух. Прямо в лицо Императору Черных Драконов. В комнате стало так тихо, что я услышала, как трещит полено в камине. Рудгард долго смотрел на сына. Его гнев, казалось, осел, оставив после себя лишь ледяную, горькую усталость.

— Такова твоя воля? — спросил он наконец, и его голос был пустым. — Такова моя воля, — без тени сомнения ответил Лео. — Тогда с этого момента, — Рудгард говорил медленно, отчеканивая, — Леодар Фаррелл лишается права наследования престола Империи Черных Драконов. Лишается титула наследного принца. И… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула настоящая боль, — отныне считается персоной, чье присутствие во дворце нежелательно. До отмены данного распоряжения.

Это был приговор. Не смертный, но горький. Изгнание из семьи. Разрыв. Келли вскрикнула – звук, полный торжества и злорадства. Лео лишь кивнул, как будто ожидал этого. — Я понимаю. — Убирайся с глаз моих, — прохрипел Рудгард, отвернувшись. — И забери свою… свою логику с собой.

Он развернулся и тяжело зашагал прочь. Келли бросила на нас последний, полный ненависти взгляд и последовала за ним, хлопнув дверью.

Когда звук шагов затих в коридоре, в комнате воцарилась гробовая тишина. Лео стоял, опустив голову, его плечи напряжены.

— Лео… — тихо позвала я.

Он обернулся. На его лице не было ни ярости, ни отчаяния. Была лишь глубокая, бесконечная усталость и… облегчение.

— Вот и всё, — сказал он просто. — Я свободен или, по крайней мере, начинаю путь к свободе. Теперь у меня есть только ты, Алисия и обещание, которое я дал себе в Гибельных землях о том, что буду защищать тебя, наше партнерство и нашу стаю. Ты… — он запнулся, впервые за весь этот разговор выглядев неуверенно, — ты все еще хочешь быть в ней? Рядом с опальным, беститульным драконом?

Я подошла к нему, взяла его лицо в ладони. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

— Ты только что совершил, наверное, самый безумный и самый смелый поступок в своей жизни, — сказала я, глядя прямо в его золотые глаза. — Ты выбрал нелегкий путь долга, а трудный путь чести. Своей чести. Как я могу отказаться от такого человека? От такого дракона? От такой… стаи?

Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец покатились по щекам, но я улыбалась. — Твоя логика ужасна, — хрипло сказал он, но в его глазах вспыхнули искорки того самого, знакомого мне Лео. — Но я, кажется, начинаю её любить. Он притянул меня к себе, и я обняла его, прижавшись лбом к его груди. Он сделал свой