Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

с этого неудобного женского седла самостоятельно. Но, услышав слабый звук рвущейся ткани, растерянно остановилась. Послышались шаги по песку, и подошел Эдуард. Его лицо было таким же суровым, а брови нахмуренными, как и в момент, когда он впервые вышел на встречу с нами, принцессами.

— Позвольте, я вам помогу, Ваше Высочество! — чопорно произнес он и помог мне спуститься на землю. Но в этот раз он держал меня на расстоянии вытянутых рук. Я быстро поблагодарила его и поспешно юркнула в свою палатку.

Закрыв полог на молнию, принялась стаскивать с себя покрытое подсохшими водорослями влажное платье. На руку мне упала капля, и я удивленно замерла. Поднесла руку к щеке и провела по ней пальцами. Мокрая. Я застыла, пытаясь вспомнить, когда в последний раз позволила себе плакать. Да, как раз в тот день, когда одноклассник начал меня учить самообороне, мне тогда было неполных четырнадцать.

Действуя словно механическая кукла, я расплела косу, расчесала влажные волосы и пока оставила их распущенными. Затем надела единственное приличное сиреневое платье. Подумав, сняла с него тонкий поясок и подвязала им волосы в виде низкого пышного хвоста.

Покинув палатку, твердым шагом направилась в сторону шатра Алексены.

— Вингельмина! — Я снова вздрогнула. Ну как ему вечно удается так незаметно подкрадываться?

Я повернула голову влево. От кромки покрытого белой пеной пляжа ко мне направлялся император.

— Вы на обед?

— Нет, к Алексене.

— Сейчас уже будут обед подавать. Вы с нами будете обедать или у себя в шалаше? — Равнодушный взгляд и холодная интонация заставили меня вздрогнуть, как от холода. Я растерялась. Было похоже, что император, словно на слабо меня берет, вынуждая гордо ответить: «У себя». Ну, уж нет, я не позволю собой манипулировать!

— Конечно же, вместе со всеми! — улыбнулась я. Хотя была уверена, что улыбка вышла на редкость фальшивой.

— Ваше Высочество! Простите мое любопытство, но зачем вы попросили взять с собой принцессу Сирену и принцессу Бьянку, если вы друг друга терпеть не можете?

— Я не просила! — раздраженно буркнула я, останавливаясь, чтобы вытряхнуть из туфелек песок.

Император тоже остановился.

— Но как же? Алексена сказала…

— Что с пьяных глаз не привидится!? — пожала я плечами, и продолжила путь.

К обеденному столу все подошли практически одновременно. Гонг только прозвонил, как чинно прогуливающиеся неподалеку девушки буквально стартанули к столу, едва не распихивая друг друга за право сидеть рядом с императором. По правде говоря, дрались за место по правую руку лишь Бьянка и Сирена, причем Бьянке пришлось уступить и сесть слева от мужчины. Мы же втроем спокойно уселись в отдалении.

Обед был не сильно разнообразный, зато очень вкусный. Особенно я радовалась грибному супу! С детства люблю настоящие грибы, но в прошлой жизни давно и привычно заменила их на практически безвкусные тепличные, боялась отравиться ложными. Но, как я поняла, в этом мире такой проблемы не существует, так как и император, и принцессы суп ели без опаски. С грибами была также и тушеная картошка, там же было и мясо. В деревню ли за ним сходили или подстрелили кого, я интересоваться не стала, вкусно и вкусно.

Как я заметила, принцессы ели с куда большим аппетитом, перестав манерно ковыряться в тарелках. Всё же, свежий воздух он завсегда способствует!

Отвоевав внимание императора, Бьянка и Сирена чуть ли из платьев не выпрыгивали, говоря ему комплименты и всячески поддерживая, как им казалось, непринужденный разговор. А по сути, своей болтовней они не давали мужику поесть!

Я обратила внимание, что барышни были одеты ничуть не скромнее и не проще, чем во дворце. Вот только у них не было высоких причесок и белил на лице, что, по совести говоря, делало их только лучше.

Сначала император отвечал принцессам, словно бы нехотя, лишь растягивая губы в вежливой улыбке. Но затем он явно оживился и стал больше уделять внимания Сирене. Ну что ж, вполне ожидаемо. Он же говорил, что ему нужна красивая кукла, вот, собственно, он ее и нашел! И все же сердце сжалось в болезненном спазме.

— Гелия! А штой-то император ш Ширеной флиртует, а на тебя и не шмотрит? — зашипела мне в ухо, Алексена, — што шлучилошь в поеждке?

— Потом расскажу, — шепнула я ей на ухо и покосилась на Резетту.

Монобровая красавица, нахмурившись больше обычного, тоже удивленно косилась на императора и заливавшуюся соловьем кареглазую красавицу. Пышный бюст которой, едва не вываливался в тарелку с тушеным картофелем, но она этого словно не замечала.

Мы уже давно поели, но были вынуждены ждать сигнала императора к окончанию трапезы, а он оказался настолько увлечен своей соседкой справа, что словно бы не замечал, что заставляет остальных принцесс ждать и скучать. Я потихоньку начала закипать. Оставалось лишь надеяться, что Эдуард перестанет вести себя как капризный ребенок и разрешит нам удалиться прежде, чем я снова взбунтуюсь.

Чтобы вывести мужчину из равновесия, я уставилась на него прямым, ничего не выражающим взглядом. Игра в «гляделки» была у меня одной из любимых, мало кто мог меня переглядеть, а уж тем более, когда я в «печали».

У Эдуарда явно были железные нервы, раз он выдержал мой взгляд больше десяти минут. И все же, явно испытывая от моего немигающего взгляда дискомфорт, он хмуро посмотрел на меня и, еще больше повернувшись в сторону Сирены, с удвоенной силой принялся улыбаться ей и расхваливать ее красоту. Буквально на физическом уровне, я ощутила, как во мне, словно лопнула невидимая пружина моего терпения, и я, встав из-за стола, негромко произнесла:

— Алексена, Резетта, пойдемте отдыхать. Его Величество настолько увлечен принцессой Сиреной, что, видимо, совсем позабыл придворный этикет и совершенно не обращает внимания на еще четырех принцесс. Такое демонстративное неуважение к остальным гостьям можно объяснить лишь пылкой влюбленностью. Пойдемте! Уверена, он даже не заметит нашего отсутствия, как и не заметил, что просто так продержал нас за столом около получаса! — Я развернулась и, махнув своим «подружкам» рукой, пошла в сторону шатра Алексены.

Оставшиеся за столом ошарашено переглянулись, и император, молча, положил столовые приборы на тарелку, подавая знак, что обед окончен. Алексена и Розетта поспешили за мной.

Едва оказавшись в шатре Алексены, девушки, перебивая друг друга, набросились на меня с расспросами. Сделав им знак, чтобы они замолчали и приблизились ко мне, отошла от входа вглубь шатра. А затем, наклонившись к принцессам, честно рассказала о том случае с двумя амбалами, «уроненными» мною в море.

— А так как Его Величеству нужна в качестве спутницы жизни возвышенная трепетная лань, которая