Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

что перед глазами все плывет от хлынувших слез. Мне больно. Так больно, как не было даже когда бабушка рассказала, что мама с папой погибли в аварии. Разве может душа, которую я никогда прежде не ощущала, так кровоточить и корчиться от невыносимой муки? Боже, кажется, меня сейчас вырвет.

Не вижу никого и ничего, пару раз во что-то врезаюсь и все равно бегу вперед. Дальше. Нужно оказаться как можно дальше от этого места и от Зарецкого. Хочу больше никогда его не видеть, а еще лучше — никогда в жизни не знать! Мамочка, мне так плохо, помоги… Вырываюсь наконец на свежий воздух, успеваю сделать жадный глоток, и меня едва не сбивают с ног.

— Даша, стой! — слышу сквозь гул в ушах. Рвусь на свободу, но чужие руки держат крепко. — Это я, Даш, успокойся, пожалуйста. Я не сделаю тебе ничего плохого, — в затуманенное болью сознание врывается чуть запыхавшийся голос. В нем слышится сочувствие и искреннее беспокойство.

— Женя? — оборачиваюсь и вижу встревоженное лицо личного помощника Зарецкого. Получается, он сейчас с начальником заодно, для Евсея старается? — Я не вернусь! — рявкаю воинственно и задираю подбородок. — Отпусти меня немедленно!

— Даша, ты с ума сошла, — он выдыхает протяжно и качает головой. — никуда я тебя не отпущу в таком состоянии. Если помнишь, я тоже все слышал и прекрасно понимаю, что происходит. За кого ты меня принимаешь?

— Да оставьте вы уже все меня в покое! — начинаю орать на всю улицу и биться в его хватке. Прохожие оборачиваются, но мне все равно. Главное сейчас — освободиться и сбежать. Забиться куда-нибудь в нору, зализывать раны и решать, как быть дальше.

— Идем! — Женя решительно дергает меня за локоть и ведет куда-то в сторону. — Отвезу тебя, куда скажешь — у меня тут машина неподалеку. Нельзя тебе сейчас в таком состоянии одной быть. Понимаешь, да? — он говорит со мной, как с маленькой. Или умственно отсталой. Наверное, таковой я и являюсь, раз поверила Зарецкому и даже посмела рассчитывать на что-то…

— Хорошо, — говорю осипшим голосом. Плевать, что с Евгением, лишь бы подальше отсюда. И все мое тело обмякает, словно понимает, что время борьбы за жизнь прошло, о нас позаботятся.

— Вот и здорово, вот и умничка, — бормочет мужчина и клюет меня куда-то в макушку. От невинной ласки меня всю передергивает.

— Никогда больше так не делай! — требую мрачно. Я совсем не уверена, что смогу еще хоть раз подпустить к себе близко мужчину.

Мы садимся в автомобиль. Он гораздо проще, чем у Евсея но все равно из тех, на которые смотрят с завистью на дороге и предпочитают уступить полосу, нежели связываться и наживать себе неприятности. Женя очень предупредителен. Сам пристегивает меня ремнем, интересуется, удобно ли настроено пассажирское кресло, открывает бутылку с водой. А у меня все внутри корчится в предсмертной агонии, убитое предательством Зарецкого, и даже на благодарность, не говоря уже о симпатии, чувств не остается. Я просто принимаю все, что дает мне Евгений, и готовлюсь самостоятельно пойти дальше, когда его внезапный порыв закончится.

— Куда? — интересуется он, выруливая на проспект, а я зависаю.

Молчу задумчиво, в уме перебирая варианты. Точно не к Зарецкому, чью квартиру я наивно начала считать домом. Как есть дурочка. К бабушке? Тоже исключено, не могу ее пугать своим безумным видом. Нервничать бабуле ни в коем случае нельзя, иначе все усилия врачей пойдут прахом. К подругам? Так нет у меня особо близких, чтобы завалиться внезапно и попроситься пожить. Больше всего мне хочется потеряться, исчезнуть, чтобы никто не нашел. Но разве с возможностями Зарецкого такое в принципе реально? Видимо, пауза слишком затягивается, потому что Женя снова подает голос:

— Может, посидим где-нибудь для начала? Придешь в себя хоть немного, а потом уже будешь решать, что делать дальше.

— Хорошо, — киваю согласно. Выбора-то особо нет. — Но, если ты сообщишь Зарецкому что-нибудь обо мне… — прищуриваюсь зло. Сейчас все вокруг видятся врагами, а доверие — это, наверное, та роскошь, которую я больше никогда не смогу себе позволить.

— Даш, — перебивает меня Женя. Кладет ладонь поверх моей руки, сжимает легонько. И, прежде чем я успеваю выдернуть свою, произносит: — Я не с ним заодно в этой ситуации. Честно. Ты мне нравишься, Даш, по-настоящему, — признается личный помощник. У него чистые голубые глаза, слегка вьющиеся светло-русые волосы, прямой нос и подбородок с ямочкой. Наверное, он привлекательный и даже более чем, но чувства к противоположному полу во мне полностью атрофированы, так что оценить адекватно не удается. Не противный или отталкивающий — это точно. Да и вообще, это сейчас ни при чем. — Я понимаю, что тебе сейчас не до моих симпатий, но просто позволь о тебе позаботиться. Это ни к чему тебя не обяжет.

47. Дарья

Молча пью ромашковый чай, ковыряю ложечкой пломбир. Ресторан, куда привез нас Женя, далек от элитных, скорее он для обычных людей. И этим мне нравится. Потому что нечаянной встречи с Зарецким можно не опасаться. На предложение Евгения я так и не дала ответа, взяла паузу, чтобы подумать.

И вот, время уже подходит к концу, а я так ничего и не решила. Податься мне, получается, некуда. На карточке есть кое-какие деньги, но это такие слезы, что даже смешно. На еду бы хватило. И на витамины…

— У моей тети есть дача, — Женя вдруг нарушает молчание. Я отрываю взгляд от пломбира и медленно перевожу на личного помощника. — Точнее загородный коттедж. Отопление там, канализация — все есть, все удобства. Он как раз сейчас пустует, пока тетя в отъезде. Ты могла бы пожить в нем какое-то время. Там тебя искать точно не будут, а я обещаю молчать. Ни слова никому про тебя не скажу.

В первый момент хочется отказаться. Ехать неизвестно куда — не самое лучшее решение, тем более я в положении. И если за себя особо не беспокоюсь, то рисковать ребенком точно не следует! Решает все телефонный звонок. На экране высвечивается счастливое улыбающееся фото Евсея, сделанное в момент наших «счастливых отношений», и меня словно ударяют в живот. Внутренности скручивает в тугой клубок, от боли хочется выть и лезть на стену. Не могу говорить с ним сейчас!