Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

- Нет времени, - укладываю его на мох, стягивая последнюю ткань, что разъединяет нас. Всё, как всегда: я – женщина, он – мужчина. Тот, кто пришёлся по вкусу, и наслаждение заполняет внутренности, когда ощущаю что-то ещё, чего прежде никогда не было.

Между нами нет границ: его дыхание, моё пламя, магия рода, древняя и сильная, переплетаются, и я позволяю ей пройти сквозь меня, к нему.

Мир сжимается до треска костра, до биения двух сердец, до разгорячённых тел на прохладном мхе. Чувствую, как его боль отступает, как тяжесть уползает, а взамен ко мне приходит его сила, его присутствие. И где-то глубоко внутри раздаётся рык - мой собственный.

Открываю глаза, и в отражении его взгляда вижу отблеск золотых зрачков дракона.

Он не спешит, просто держит в своих руках, позволяя мне самой решать, сколько требуется этой близости. Его дыхание тихо касается моей щеки. Оно неровное, чуть сбивчивое, словно он сам удивлён тому, что сейчас происходит. Между нами нет привычных границ - есть лишь тонкое пространство, наполненное моей магией и его силой. Я чувствую, как энергия рода поднимается во мне, мягким, но настойчивым потоком, и как только она встречает его присутствие, внутри что-то отзывается.

Мой дракон.

Позволяю этому свету пройти сквозь меня. Сначала тонкой струйкой, как первый луч солнца сквозь утренний туман, потом всё сильнее и теплее. Вижу, как генерал закрывает глаза, будто пытается запомнить каждое мгновение, каждый вздох, каждый импульс, что я ему отдаю. Теперь настал мой черёд.

Магия переплетается, становится общей, и в этот момент понимаю - я не просто лечу его раны. Я оставляю в нём часть себя, а он принимает её без слов, без сомнений. Это сродни доверчивому жесту, когда даёшь руку в темноте и позволяешь вести себя туда, куда не знаешь дороги.

На его предплечье начинают проявляться мягкие линии - символы, древние, незнакомые, но такие родные, что у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как подобные узоры загораются и на моей коже. Они тёплые, как будто живые, и пульсируют в такт нашему дыханию. Откуда они мне знакомы?

Генерал медленно открывает глаза. Взгляд цепляет мой, в нём нет приказа, нет холодного расчёта - только тихая, почти трепетная благодарность. Он проводит пальцами чуть выше моей талии, не как мужчина, жаждущий власти, а как человек, который боится потерять это хрупкое мгновение.

И в этот момент мне кажется, что мир вокруг замер. Нет войны, нет крови, нет врагов. Есть только мы, наши ладони, и свет, который мы делим пополам.

Лицо генерала становится напряжённым, искажается злобой, и он делает то, чего я не ожидала – отталкивает меня в сторону.

Глава 55

Впервые после близости мужчина ведёт со мной себя так.

Падаю назад от резкого толчка, чувствуя боль в спине, всё же под нами не мягкая постель, и разочарование от того, насколько я могла ошибаться в человеке.

Генерал чертит магическую огненную стену перед собой, отгораживаясь от входа. Едва успеваю вдохнуть, как из темноты в пещеру кто-то врывается. Всплеск ледяного воздуха ударяет в лицо, пробегает по коже мурашками. Чёрная масса, окутанная рваными клочьями сизого дыма, выбирается из мрака. Голова напоминает волчью, с изломанными, слишком длинными зубами. Глаза - два раскалённых угля, в которых отражается мой страх.

«Ашкай, кто это?»

Групер. Чёрная тень Готтарда. Он активен на полную луну и безжалостен. Чует кровь за сотни лигов.

Нечто клокочет горлом, поворачивая голову набок, и рассматривает генерала, который, как щит, расположился между нами. Вижу, как за спиной Кольфин пытается снять рубашку с руки, потому что сражаться с раной в боку в небольшой пространстве, не имея оружия и даже одежды, - верная смерть. Когти чудовища, длинные и изогнутые, проходятся по каменному полу, оставляя в нём глубокие борозды. Звук такой, будто раздирают металл.

Единственное, что его сдерживает, огненная стена, которая вот-вот потухнет. Не так я представляла свою близость с мужчиной, совсем не так.

- Не двигайся! - голос генерала тихий, но будто гром, от которого я тут же вздрагиваю. Групер суёт голову в огонь и рычит от боли. Драконье пламя доставляет ему неприятности. Только есть ли у нас шансы?

«Ашкай, активируй магию!»

Ты слишком много отдала генералу. Инициация была прервана. Твой дракон не в силах пробудиться именно сейчас, ему нужно время. Он войдёт в силу лишь через несколько дней, когда замкнётся круг, а пока…

«Снова время! Сделай что-нибудь! Иначе, у нас его не будет вовсе!»

Кольфин не отводит взгляда от групера, добавляя магию в стену, но скоро её эффект иссякнет. Рубашка, наконец, остаётся на полу, куда следует перчатка. Его рука не объята пламенем, как я себе представляла.

- Ни при каких обстоятельствах не приближайся ко мне, Эзра! – командует мне, а я не могу оторвать взгляда от кроваво-красных глаз. Почему мне никогда не рассказывали об этом монстре?

Генерал не отталкивал меня, вернее, сделал это лишь затем, чтобы защитить, и мне стыдно, что я надумала себе невесть что.

Прыжок, и групер оказывается на том самом месте, где мы только что с генералом спасали друг друга. Сам Торн откатывается и встаёт в стойку, готовый к нападению. Давид против Голиафа, по-иному и не скажешь. И если бы не опасность, я бы обязательно похвалила генеральский голый зад.

«Ашкай! Ну хоть что-то. Маленький разряд молнии. Огонь из пальца».

Прости, хозяйка…

Монстр машет лапой, и на груди генерала алеют четыре полосы. Меч! У Кольфина был меч! Огненная вспышка врезается в бок групера, но это лишь прибавляет ему силы, и он прыгает на Торна, придавливая его всем весом. Кольфин хватает животное за горло, не давая возможности перекусить себе шею, но ему не справиться в одиночку.

Высматриваю в углу меч, который притащила вместе с генералом, и бросаюсь к нему. Металл не только холодный, но и тяжёлый. Неимоверно тяжёлый то ли теперь, то ли вообще. Потому что у меня почти не осталось сил.

Ты видела руны на плече генерала, такие же были у тебя.

«Что они означают?»

Сила лекаря. Ты отдаёшь часть своей силы тому, кто в ней нуждается. Именно поэтому загорались руны.

Я никогда не убивала. Если не считать комаров или случайных насекомых. Моё сердце предательски сжималось, когда я понимала, что кому-то живому грозит смерть. Нет, вегетарианкой я никогда не была и не буду, но к смерти относилась с ужасом и боязнью. А теперь,