Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

«Но ты не говорил об этом!» - сдвигаю брови от негодования и таращу глаза, а Торн принимает это на своё счёт. Наклоняется ко мне так, что наши губы почти касаются друг друга, и намеревается поцеловать.

- Генерал, - звучит чей-то голос, и Кольфин натягивает на лицо холодную маску военного, отстраняясь. Нас прервали, и на этот раз вижу Барда, который хромает в нашу сторону. Он не только жив, но и на свободе? Почему я не могу задавать вопросы Торну мысленно, чтобы получать ответы, как от Ашкая? Было бы удобно, ведь сейчас не понимаю: отчего Кайриан здесь, разве не он пытался убить Кольфина? – Выйдем? – приглашает за собой. – Поздравляю, дорогая, - это уже адресовано мне.

- С чем?

- Второй раз избегаешь участи быть убитой.

- Предпочитаете, чтобы я умерла?

Он тихо смеётся.

- Боюсь, это доставит генералу боль. Правда, Торн?

- Что тебе нужно? – поднимается с места Кольфин.

- Поговорить на счёт Ардоса, как понимаешь, не здесь.

Я многое готова отдать, чтобы услышать, что они станут обсуждать, но генерал обещает, что скоро вернётся, и уходит.

Поднимаюсь с места, чувствуя под ногами холод пола. Начинаю искать ботинки под кроватью, а когда поднимаю голову, дёргаюсь от неожиданности, потому что напротив стоит женщина: та самая третья пациентка, что лежала на кровати.

Ее лицо бледное, с глубокими тенями под глазами, кожа как будто натянута на кости. Волосы давно не видели гребня, а подол сорочки измазан в бурых разводах от травяных отваров.

«Что с ней?»

Тяжёлое поражение костей - старое, тянущееся с детства. Болезнь не заразная, но изнуряющая, медленно крадущая силы. А при таком питании, как здесь, она превратилась в старуху слишком рано. Ей от силы тридцать.

Распахиваю глаза шире, будто так лучше видно. Сколько? Да на вид все шестьдесят! Генная мутация или магическая причина?

Она делает маленький шаг вперед, и я невольно отодвигаюсь. Лицо у нее бледное, с прозрачными скулами, глаза налиты мутной слезой.

- Здесь нельзя никому верить. Даже тем, кто спасает, - губы ее шевелятся, но последние слова тонут в приступе кашля. Она отворачивается и уходит, а я остаюсь, замерев в нерешительности. Бред сумасшедшего или предостережение, к которому следует прислушаться? И кого конкретно она имела ввиду?

Глава 59

Замираю на четвереньках у своей койки, размышляя над словами женщины.

- Ты почему на полу? – голос позади, и я испуганно оборачиваюсь. Нарна вернулась с отваром на подносе и смотрит на меня с удивлением.

- Обувь искала, в туалет хочу.

- Сейчас, - обещает, отставляя на тумбочку принесённое в руках, а потом уходит и возвращается с моими ботинками. – Мы убираем на всякий случай, они всё равно тебе в тот момент не были нужны.

Натягиваю обувь, пока она скрывается за ширмой, где лежит её дочь.

- По коридору до конца, дверь справа.

- Спасибо, - благодарю, отправляясь искать нужную комнату.

Прохожу мимо палаты, где лежать стражи. Они отпускают какие-то шутки в мою сторону, но я не реагирую. Добираюсь до места, запираясь в тесной каморке. Прислоняюсь к холодной стене и пытаюсь успокоить дыхание. Но слова той женщины всё ещё звенят в голове. «Здесь нельзя никому верить. Даже тем, кто спасает».

«Ашкай, о какой проблеме ты говорил?»

Ты заражена, эфа.

Трогаю лицо, пытаясь нащупать засохшую глину, затем шею, руки.

«Аргиллы?»

Дело не в них, хозяйка. Это чёрный источник, и он всё больше заполняет тебя.

«Но как он попал внутрь?»

Этого я не знаю. Я вижу, лишь когда видишь ты, слышу, лишь когда слышишь ты. Мы были без сознания оба, и приходится догадываться о причине.

«Какие варианты?» - спрашиваю, боясь, что он назовёт знакомое имя.

Мы не знаем, что произошло на поле, но рядом с поселением - черный источник. Может, всё случилось именно там. Или же позже, когда генерал принёс тебя в Гоствуд. Или же раньше, в момент вашей близости.

«Торн заражён?!» - изумляюсь, чувствуя, что мне становится плохо от этих мыслей.

Я не знаю, эфа.

«Или он намеренно заразил меня потом?»

Я не знаю, хозяйка.

«Что становится с заражёнными?»

Выделяют три стадии. Тихая, когда заражённый видит сны и видения, слышит голос источника, манящий и обещающий силу. Бывает жар в ладонях или груди. При желании он может отогнать мысли, но чем чаще поддаётся на «шёпот», тем быстрее прогрессирует болезнь.

Втора стадия – метка. На теле появляется чёрная сеть прожилок или пятно: обычно на шее, груди или запястьях, которое невозможно смыть или срезать. Память становится рваной, а характер более агрессивным. В этом состоянии человек ещё может быть спасён, но лечение болезненное и требует изоляции.

И третья стадия – превращение.

Тело искажает чёрная энергия: кожа сереет или темнеет, глаза становятся мутными, вены выпирают. Заражённый будет делать то, что ему прикажут. Единственный способ остановить – уничтожить.

«Кто прикажет?»

Хозяин. Тот, кто заразил его.

Пытаюсь припомнить, не было ли на Кольфине прожилок, но ничего не приходит на ум.

«Он может попросту не знать, что является носителем», - размышляю, расхаживая туда-обратно по небольшой комнате. Значит, мне нужно заставить его раздеться, чтобы убедиться наверняка. Но, если генерал будет чист, выходит, он сделал это со мной нарочно? О нём говорила та женщина?

В горле пересыхает. Слова Ашкая будто оставляют на коже холодный след. Я только начала доверять Торну, и снова должна быть настороже.

«Получается, источник делает аргиллов?»

Их природа иная. Но исход один – безумие. Противоядия нет, не придумано. Человек покрывается глиной. Она проникает в каждую клетку, пропитывая её ядом. Аргиллы больше похожи на животных, нежели на людей.

«Но они говорили. Ты же помнишь, они говорили со мной!»

Ашкай не всё знает, хозяйка. Что касается тех, кто пропитан тёмным источником, их ещё можно спасти, если попытаться, вытянув темноту изнутри. Но это подвластно лишь сильным целителям, не каждому удастся справиться с такой магией.

«Выходит, или генерал сам жертва. Или же он пытается подчинить мою волю себе. Но зачем?»

У меня нет ответа, эфа.

Вздрагиваю оттого, что кто-то с силой стучит в дверь требуя выбираться отсюда немедленно. Выхожу, натыкаясь на какого-то стража, что тут же расплывается улыбкой, расправляя плечи. Подныриваю под его руку, сбегая. Оглядываюсь,