Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Сжимаю в ладонях рукоять меча, пока руки предательски дрожат.

Целься в сердце, - подсказывает Ашкай, и я собираю волю в кулак, заставляя себя двинуться.

- Эй, - вскрикиваю, чтобы оборотень поднял голову, обнажив грудь. И как только наши глаза встречаются, вкладываю столько силы, сколько могу, в клинок, втыкая его в чужое тело.

Глава 56

Промахиваюсь, попадая куда-то в бок не так глубоко, как рассчитывала. И неудивительно, но и этого маневра достаточно, чтобы генерал сдёрнул перчатку с ладони, вдавливая свою руку во вражескую грудь. Клокочущий крик заполняет собой пещеру. Он настолько громок, что я тут же прижимаю ладони к ушам, пытаясь снизить шум, пробирающийся не только в голову, но и во внутренности.

Чувствую жар от огня даже на расстоянии. Пламя пробирается внутрь монстра, из-под его шкуры бьются огненные трещины, а я смотрю на это с испугом, вспоминая о жене генерала. Неужели, всё было именно так? Тогда неудивительно, почему Кольфин не подпускает к себе женщин. Дело ещё и в благородстве. Будь на его месте Бард, он не был бы таким осторожным.

Групер пытается сбежать, но Торн держит его крепко, пока тело монстра не превращается в обугленную головёшку, разлетаясь в пепел и дым.

Цепляюсь за стену, чтобы удержаться на ногах, и не могу поверить в то, что сейчас произошло. Да, я слышала о свойстве генеральской ладони, но увидеть – совсем другое. Торн дышит тяжело, но вижу, как свежие раны на груди, которые должны кровоточить, затянулись, будто шрамам уже неделя. Кольфин бросает в мою сторону одежду и разыскивает свою.

- Здесь нельзя оставаться, нам следует уходить, - нарушает тишину, пока я продолжаю смотреть на то, что осталось от врага.

- Куда? - спрашиваю, чувствуя, как кружится голова.

- Не знаю, но здесь оставаться небезопасно.

Генерал стряхивает с себя пепел, натягивает штаны, потом рубашку и дублет, пока я не могу отойти от шока. Он дышит глубже, свободнее. А мне становилось всё тяжелее: каждое движение отзывается ватной слабостью, ноги будто налиты свинцом.

- Эзра, - он смотрит через проём пещеры на улицу, и я слежу за его взглядом. Вдали мерцают огоньки. Сначала кажется, что это блики на камнях. Но они растут, множатся и идут к нам, как стая светляков, только свет у них холодный, мёртвый. – Эруты. Нам надо спешить! - затягивает ремни на поясе, подходя ко мне.

Помогает одеться, как мама в детстве, и потом тащит за собой, а в голове шумит. То и дело мерцают яркие вспышки, и я не понимаю, их вижу лишь я или он тоже?

Выбираемся из пещеры в ледяной ночной воздух, и генерал отправляет огненные шары в сторону, пытаясь задержать врагов. Почему он не обращается?

Дракон после близости уязвим, ему требуется какое-то время, чтобы обернуться во вторую ипостась, - звучит подсказка от Ашкая.

Понятно, это как идти на второй круг интима, усмехаюсь. Но сейчас не время для шуток. Кажется, что вот-вот упаду.

Где-то позади раздаются крики: не человеческие, а пронзительные, хищные. Они приближаются.

Вспышка справа, тёмная фигура бросается к нам. Генерал отбивает удар клинком.

Беги! - кричит, но голос звучит глухо внутри моей черепной коробки. Голова кружится, зрение двоится.

Вижу, как он сражается: резкие выпады, огонь, металл. Вижу, как губы двигаются, что-то крича мне. Но звуки растворяются в гуле крови в ушах. Это то, о чём он предупреждал?

Мир вокруг качается, и всё, что осталось в сознании – удар о землю. Потом только тьма.

Тьма не просто окутывает: она тянет, как глубокое холодное море, но вдруг внутри неё рождается свет. Сначала крошечная искра, пульсирующая где-то в груди, потом жар, расползающийся по венам, как расплавленное золото.

Смотрю на свои руки и вижу, как пальцы вытягиваются, темнеют, обрастают чешуёй, переливающейся медью и тёмным изумрудом. Кожа трещит, но боли нет. Только мощь, расправляющаяся во мне, как крылья. И крылья действительно появляются: тяжёлые, но послушные, с перепонками, в которых сквозит красноватый свет.

Вдох - и воздух заполняет меня до боли, как будто я могу проглотить всё небо. Выдох - из горла вырывается не крик, а рев, низкий, раскатистый, пробуждающий эхо в горах. Я чувствую силу в каждом мускуле, в каждом движении хвоста, в каждом ударе сердца.

Под лапами скалы крошатся от моего веса. Поднимаю голову и вижу луну: огромную и яркую. Хочу взлететь. Прыжок - и земля исчезает. Холодный ветер бьёт в морду, развевает гриву пламени на голове. Я парю, выше, выше.

Но вместе с восторгом приходит и страх. Чем выше поднимаюсь, тем меньше помню, кто я. Моё имя, мой голос, моя память - всё отдаляется, растворяется в небе. Я уже не, Эйлин, и даже не Татьяна Бертова. Я нечто древнее, первобытное, пылающее изнутри.

Внизу, на крошечном уступе, вижу фигуру. Человек. Генерал. Он кричит что-то, поднимая руку ко мне, но слова не долетают. Желаю спуститься, но вместо этого из моей пасти вырывается столб огня, и всё вокруг заливает золотым светом.

Пламя заслоняет всё, поглощает меня, и я горю в нём, чувствуя невыносимую боль, словно сгораю заживо. Словно через моё сердце проходит безжалостный огонь, выжигающий меня изнутри.

Глава 57

Ветер. Холодные резкие порывы скользят по моему лицу. Приоткрываю глаза – подо мной земля на расстоянии птичьего полёта, в рёбра впивается что-то острое, всё плывёт, и темнота накрывает меня.

Снова ветер. На этот раз он смешан с запахом дыма. Слышу приглушённые голоса, шаги. Хочу спросить, где я, но губы не слушаются. Падаю обратно в чёрный омут.

Третий раз ощущаю мягкость под спиной. Пробую вдохнуть глубже, и в нос ударяет резкий аромат трав и чего-то металлического. Шаги рядом, тихое позвякивание посуды. Открываю глаза, сосредотачиваясь на обстановке. Рядом какой-то мальчишка.

- Где я? - вырывается сиплым шёпотом.

— В Гоствуде, - отвечает мужской голос. Поворачиваю голову на звук, различая Иртена Брукса. – Как себя чувствуешь, Эзра?

Выходит, генерал смог добраться до крепости, теперь я в лечебнице. Но что до Ардоса? Разве он не рассказал всем, кто я такая?

- Нормально, - отзываюсь, пока лекарь осматривает мои глаза, рот, слушает сердцебиение и задаёт другие вопросы.

- Что с генералом? – вопрос от меня.

- Он приходит сюда каждый час, чтобы узнать, как ты, - слегка улыбается