Жена тёмного бога - Элис Айт

лунная. Я решила не брать фонарь, но быстро об этом пожалела. Уже и забыла, что сама «утопила» в земле двух человек, из-за чего сад пришлось перекапывать. Спасибо хоть, что варвары Альго не срубили деревья, хотя я и в ночной мгле чувствовала, что взлелеянному моими родителями цитрусовому садику последние несколько дней не пошли на пользу.

Все-таки вернувшись за фонарем, я заодно захватила циновку. Найдя под деревьями более или менее чистое место, разложила ее там и села на прохладную землю. Поколебалась и подогнула под себя ноги, принимая позу хелсарретского мага.

Больше уже никого этим не удивишь. А медитировалось в ней легче – привычнее, что ли.

Устраиваясь, я задела ветку померанца, и мне на плечо упал завядший цветок. Сначала я хотела его смахнуть, но вместо этого положила на ладонь и аккуратно расправила белые лепестки.

Померанцы появились в Сенавии двести лет назад – их привезли драконы из Барайшата. Там это дерево называли вечным из-за того, что весь год на нем одновременно распускались бутоны, наливались силами молодые плоды и соблазняли оранжевыми боками уже спелые. Поэты сравнивали их с тремя стадиями человеческой жизни – юность, зрелость, старость.

Глядя на цветок в руке, я вдруг подумала, что мы с Аштаром в чем-то похожи на померанцевое дерево. Смертные воплощения Аннатэ и Тахата проживают рядом, на соседних ветках, свои жизни, иногда одновременно, иногда вразнобой, но силу черпают из одного и того же источника – ствола, бессмертной сущности бога. Ночью, на фоне антрацитового неба, веток не видно, и кажется, будто цветы сами по себе. Однако где-то там, далеко, мы связаны, хоть и не видим этого.

Я положила цветок рядом и прикоснулась к дереву, опустив веки. В этом конкретном померанце, разумеется, никакой божественной силы не было, но я представила, что черпаю ее оттуда.

Логика была простой. Если где-то внутри меня спрятан некий магический дар, за который не надо платить, то он проявится. Я не слышала, чтобы богов сковывала такая же «повинность» перед Ланоной, которая, по легенде, украла у сородичей эту силу и передала ее смертным существам. А значит, мне нужно всего лишь захотеть сиять, и я засияю.

Так, держась за дерево, я провела несколько минут. Устав, осторожно приоткрыла один глаз… и вздохнула.

Нет, конечно, никакого сияния. На что я рассчитывала?

Захотелось капризно бросить все и уйти досыпать, списав неудачу на то, что меня дурит некое могущественное существо, способное влезать в мою голову. Еще вчера, может быть, я так и поступила бы. Сегодня я поняла, что большого выбора у меня нет. С этим придется разобраться уже не только из-за Аштара, но и из-за всей той ситуации, в которой мы оказались.

В конце концов, как бы мне ни хотелось утверждать обратное, дроу принял верное решение, распуская за моей спиной слухи о моем колдовском даре. Они сыграли не последнюю роль в том, что на суде Элая для меня все завершилось благополучно. Да и вообще, что ни возьми, везде Аштар оказывается прав.

К Мирале тоже стоило прислушиваться и учиться у него. Может быть, даже больше, чем у Аштара. Мирале – человек, он по природе ближе ко мне, чем когда-либо может стать любой эльф, хоть до умопомрачения в меня влюбленный. А старик сказал, что нам пора срочно открывать в себе божественные силы, и я была с ним согласна. Битва с Аджаной продемонстрировала, что вешать все на одного Аштара нельзя – рано или поздно даже он может сломаться, не выдержав непомерного груза.

Мне до сих пор было плевать на Берзан, но не плевать на своего мужчину. Я должна быть рядом с ним. Поддержать, если что-то пойдет не так. А это значит, что мне нужно если не овладеть божественной силой, то хотя бы выучить трюки, которые убедят остальных в моей божественности.

Нравится мне это или нет.

Убрав руку от дерева, я подняла увядший цветок, аккуратно сжала в ладони и вновь закрыла глаза. Очистила разум, но не застыла в состоянии пустоты, как предполагалось в обычной медитации, а расширила сознание и стала искать тот невидимый канал, «ветку», которая связывала меня с «деревом» божественности.

Тахат сказал сиять. Это легкое заклинание даже для мага-новичка, а для того моря, которым должна быть божественная энергия по сравнению с человеческой, оно и вовсе представляет собой лишь малую каплю. Так, по крайней мере, мне казалось. Зачерпнуть ее будет несложно. Только как это сделать? Я мысленно потянулась к звездам и укуталась в их чарующее мерцание.

Сияй, Мэль, сияй…

Из медитации меня вырвал резкий звук. Что-то совсем рядом грохнуло о землю и зазвенело, разбившись. Я распахнула глаза и интуитивно занесла для удара руку, готовясь задействовать спрятанные в кольце чары.

Увидев перед собой совсем не врага, а остолбеневшего слугу с открытым ртом, я выругалась и убрала артефакт. На земле среди глиняных осколков простенькой лампы в разлитом масле затухал фитиль.

– Ты что здесь делаешь? – рявкнула я. – Ночь на дворе, скорпионий хвост тебе в глотку!

– Т-так это… – заикнулся бедняга, но не договорил и указал на меня дрожащим пальцем. – Вы правда маг? Это все не артефакты были, остальные слуги насчет вас не врали?

Я опустила взгляд на себя и сквозь зубы выбранилась еще раз.

Кожа светилась. Сияние угасало быстро, как и в спальне, но в их общей природе сомневаться не приходилось – выглядело оно точно так же. Мне бы обрадоваться, только пугать собственную прислугу при этом я никак не рассчитывала.

– Правда, – самым миролюбивым тоном ответила я, сообразив, что сыпать проклятьями, не важно на кого, не поможет. Слуга ни в чем не виноват. Он и так перетрусил до трясущихся поджилок, незачем его пугать еще сильнее. – Не волнуйся, благополучие этого дома и его обитателей для меня важнее всего. Так что ты забыл во дворе среди ночи?

– Не мог заснуть, увидел яркий свет в окне и подумал, что Бенино, этот сын навозного жука и свиньи, нарочно мне пакостит за то, что я на него накричал недавно. А тут вы… – сконфуженно ответил он и спохватился: – Если я вам каким-то образом помешал…

– Все в порядке, – торопливо перебила я. – Это ты извини, что не давала спать. Только в