Жена тёмного бога - Элис Айт

из них, глядя друг на друга, создали собственные народы. Лита, сестра Тахата и богиня дня, однажды заблудилась в чаще, встретила там бога лесов и зачала от него светлых эльфов. Химат родила драконов. От разных союзов появились наги, кентавры, оборотни, русалки и прочие, пока наконец кто-то в насмешку не вылепил из глины людей, и это не стало уроком для всех, потому что люди в итоге заполонили всю сушу, начав вытеснять другие расы.

– Почему «кто-то»? – возразила я. – Людей создал Иллех Громовержец. Это он волшебным молотом выбил искру, которая оживила первого человека.

– По вашим легендам, – поправил Аштар. – А по нашим, это была Сэйра. И она оживила глиняную куклу не с помощью искры, а просто дунув на нее.

– Богиня удачи? – удивилась я.

– Мы ее считаем богиней коварства, потому что удача всегда отворачивается от тебя, когда она нужнее всего, – хмыкнул он. – Да и людям сложно отказать в том, что вам постоянно везет. Смотри: эльфы дольше живут и сильнее физически, драконы неуязвимы, но континент, по сути, принадлежит именно вашей расе. Вас больше всего, и вы везде.

– Возможно… Значит, война богов, по версии темных эльфов, разразилась из-за людей?

– Из-за того что каждый бог хотел поставить своих детей во главе остальных и требовал от других богов подчинения. Тахат ушел защищать дроу и оставил Аннатэ присматривать за детьми на тот случай, если он потерпит неудачу.

– Значит, он проиграл.

– Зависит от точки зрения. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы обеспечить право на существование своим детям. Циклопы и титаны, к примеру, во время этой войны были вырезаны под корень, после того как их боги-создатели проиграли.

– А Аннатэ?

– Исполняя завет супруга, она оставалась с дроу, пока наш народ не окреп. После этого Аннатэ ушла следом за Тахатом, поскольку не видела смысла в вечном существовании без него.

– Если мы их воплощения, тогда это я должна тебя искать. А получилось наоборот.

Аштар пожал плечами.

– То, что я тебе рассказал, не более чем древняя сказка. Мы не знаем, что произошло на самом деле, и, похоже, уже никогда не сможем узнать. Памяти Тахата у меня нет. Со всей очевидностью к тебе тоже не вернулись воспоминания Аннатэ. Память, опыт – это то, что формирует каждого человека или эльфа как личность. Поэтому я предпочитаю думать, что я – это я и, несмотря на то что являюсь воплощением Тахата, у меня собственный путь.

– Хм, – промычала я.

Хорошая позиция. Пожалуй, она мне по душе.

– И все же не пойму кое-чего. Если Тахат перестал приходить к тебе во снах, значит, ты выполнил то, чего он от тебя добивался. Чего он хочет от меня? Вот это «сияй» – к чему оно? Когда и зачем мне сиять, чем мне это поможет? Почему, в конце концов, именно сейчас? Неужели Тахат не мог прийти лет пять назад и дать силу, которая поможет…

Я не завершила фразу, и дроу вопросительно посмотрел на меня.

– Поможет что?

– Ну… многое. Например, сделать так, чтобы моя семья осталась жива.

– А тебе эта сила точно нужна была пять лет назад?

Я уставилась на него.

– Ты с ума сошел? – от возмущения у меня даже голос охрип. – У меня всех родственников вырезали. Я осталась с одной полоумной племянницей на руках и со второй, которая, как оказалось, все это время только и думала, как воткнуть мне нож в спину.

– У меня тоже убили семью, если ты забыла, – спокойно произнес Аштар. – А теперь подумай еще раз, без эмоций. Что бы ты сделала с этой силой пять лет назад? Пустила бы на благо? Или преследовала бы собственные цели? Уверена, что при этом не пострадали бы невинные?

Вспомнив о покрытом кровоподтеками лице Кидата, я прикусила язык. Невинные и так уже страдали.

Впрочем, наверняка два года назад их пострадало бы еще больше, потому что я пребывала одновременно в ярости и горе. От применения магии налево и направо меня сдерживала не только плата Ланоне, но и Хелсаррет. Тогда наставники недвусмысленно дали понять, что побег мне простить еще могут, однако если я примусь бесконтрольно использовать полученные там навыки, то отправлюсь следом за семьей в загробный мир. Каких бы я навертела дел в таком состоянии, имея в руках мощь, которой даже обитель ничего не может противопоставить…

Аштар все понял по моему лицу.

– Сила приходит тогда, когда ты к ней готов, – сказал он. – Но и Тахату на твоем месте я бы не стал доверять безоглядно. Он часто говорит метафорами, их легко истолковать неверно. «Сияй» может означать вовсе не то, что тебе на самом деле нужно испускать видимое глазом сияние. Аннатэ для нас богиня не только звезд, но и надежды. В самый трудный час мы всегда молимся именно ей. Возможно, ты должна сиять в переносном смысле – дарить надежду дроу, которые отчаялись вернуть свою землю, хотят вернуться под звезды и не бояться, что над головой в любой момент могут пролететь испепеляющие все на своем пути драконы.

– Это сложнее, чем физически сиять, – заметила я.

– А ты как думала, – рассмеялся дроу. – Быть богом – непростое дело.

– И опять же мы возвращаемся к тому, что я об этом не просила…

– А я не просил о том, чтобы вообще родиться, – тихо сказал он. – Сколько раз мне хотелось просто сдохнуть, уже и не перечесть. От некоторых вещей не спрятаться, Мэль.

– Прости, – я виновато ткнулась лбом в его плечо. – Я эгоистка. Глядя, как легко и гладко у тебя получается почти все, за что ты берешься, легко забыть, как долго и через какие тернии ты к этому шел.

– Все в порядке, – Аштар кончиками пальцев погладил меня по скуле. – Я знаю, что ты не со зла. Твои переживания мне хорошо знакомы, потому что когда-то я и сам их испытал. Не злиться же на тебя только за то, что у тебя не было нескольких десятков лет на примирение с правдой.

Его