Жена тёмного бога - Элис Айт

– Вы целы? – спросила я. – Где вы пропадали все эти дни?

Мужчины переглянулись и разом скосились на невозмутимых берзанцев.

– Мы сопротивлялись дольше всех и убили несколько ублюдков, которые бросились вас преследовать, – объяснил Джеб. – Альго дал понять, что нам за это перережут глотки, как свиньям. Наши друзья-эльфы помогли нам освободиться и сбежать.

Я приподняла бровь, оглядывая трех дроу.

Н-да, не стоило удивляться тому, что на самом деле Аштар сумел провести в город своих шпионов раньше, чем объявил об этом союзникам. Предусмотрительно с его стороны.

Берзанцы истолковали мой взгляд по-своему.

– Простите, божественная госпожа, когда на вас напали, нас еще не было в Тайезе, – смущенно сказал старший. – Мы не знали, что вы в беде.

– Никто не может успеть везде. Спасибо, что спасли хотя бы моих охранников, – я повернулась обратно к Джебу. – Где же вы прятались все это время?

– Нас приютил Блас.

– С ним все в порядке? – встревожилась я, сообразив, что до сих пор не знаю, как там поживает книжная мастерская.

Почему Альго не разрешил громить кофейни, вполне очевидно. Вряд ли то, что Ниса вступилась за заведения, где любила засиживаться с подругами на правах хозяйки, для него хоть что-то значило, зато выгоду от них он должен был почуять. Мастерская же – дело прямо обратное. Это занятие давно перестало быть прибыльным, а истинный доход Бласа крылся в тени и оставался для большинства тайной.

– Про него все забыли, как и про мастерскую, – заверил Джеб. – Днем мы сидели у него в подполе, а ночью выходили вместе с дроу на охоту.

– Охоту? – поразилась я.

Он протянул мне ларец. Я наконец-то его узнала. Это была одна из шкатулок, в которых хранились мои украшения, только теперь на ней не хватало половины инкрустированных драгоценных камней. Кто-то варварски их выкорчевал вместе с «корнями», из-за чего когда-то изящное серебряное изделие стало напоминать груду металла.

– Мы видели, как люди Альго выносили из дома ценности, чтобы продать их и навариться на этом. Большую часть нам удалось вернуть, а часть, увы, наемники успели сбыть, и мы не смогли этому помешать, – повинился Джеб и с гордостью добавил: – Но мы отомстили за вас и за ребят всем, кто избежал вчерашней резни во дворце. Больше ни одного прихлебателя Альго в городе не осталось.

Я приняла ларец и заглянула внутрь. Вот и мое жемчужное ожерелье, колечко с маленьким сапфиром, которое отец подарил еще в детстве, и другие милые вещицы…

Поколебавшись, я вытащила оттуда лишь золотые серьги с голубыми топазами. Когда-то дед подарил их бабушке, она передала моей матери, а та – мне, поскольку они подходили к моим белокурым волосам и светлой коже больше, чем Амире. Это была не просто фамильная драгоценность, а вещь, принадлежавшая бабушке. Если она в самом деле в каком-то смысле переродилась во мне, мне хотелось видеть и чувствовать с ней связь.

Остальное я отдала Джебу, чьи густые брови сразу полезли на лоб.

– Разделите между собой, теми, кто пострадал от людей Альго, и теми, кто дал вам укрытие, – сказала я. – Ко меня главная ценность уже вернулась – это вы.

– Щедрость и справедливость божественной госпожи не знают границ, – выдохнул старший дроу, опускаясь на колени.

Он произнес это на сенавийском, и охранники, оглянувшись на него, тоже бухнулись на пол.

– Благодарим, леди ан-Сафат! Вы очень добры! – стало раздаваться от них.

– Встаньте! – резким тоном приказала я, занервничав при виде коленопреклоненных мужчин и одной женщины.

Подарок они получили и в самом деле щедрый. Украшения собирались годами на протяжении нескольких поколений. На содержимое шкатулки можно было купить целое поместье, пусть и не такое богатое и красивое, как мое. Если разделить человек на двадцать, которые, по моим прикидкам, в этом участвовали, сумма все равно оставалась приличной.

Однако я не привыкла к тому, чтобы передо мной так стелились. Этого не делали даже невольники на плантациях. У нас попросту было так не принято – мы же не барайшатская знать, у которой раболепие возведено в ранг закона.

Да и в конце концов, для кого мне хранить эту красоту? Единственная уцелевшая племянница будет возить их в грязи, не отличая от деревянных игрушек. Детей нет. Учитывая, что наши отношения с Аштаром переходят в законный статус, можно перестать пить противозачаточную микстуру, но… Детей-то все равно пока нет, и с нашей жизнью неизвестно, успею ли я родить хоть одного. В любом случае мои плантации и кофейни пока при мне, а с ними я легко заработаю на новые кольца и ожерелья. Нет смысла цепляться за то, что, по сути, от меня уже ушло.

Охранники и дроу медленно поднимались, но в глазах у всех шестерых по-прежнему держалось что-то такое, от чего мне стало не по себе.

– Располагайтесь и отдыхайте, в доме вам всегда будут рады, – обратилась я к эльфам и торопливо закруглилась: – А сейчас меня ждут срочные дела.

– Конечно, госпожа, не смеем вас задерживать, – тут же вставил Джеб, и я быстрее развернулась и зашагала обратно по коридору, не желая проверять, распластались они все опять на полу или нет.

Аштара я нашла в одной из соседних комнат разговаривающим с двумя офицерами дроу. Судя по всему, те уже прощались. Пообещав Аштару, что свяжутся с ним, как только что-то выяснят, они поклонились мне напоследок и вышли.

Пронаблюдав за тем, как за ними закрывается дверь, я проворчала:

– А перед тобой они не кланялись.

– Атар-дарзарат для своей армии важнее короля и бога, но это он служит воинам, а не они ему, поэтому у нас кланяться не принято, – он пристально посмотрел на меня. – Что-то случилось?

Я поежилась.

– Ничего. Просто… поехали скорее во дворец?

– Мэль, ты уверена, что все хорошо? – настойчиво повторил Аштар.

Помявшись под его внимательным взглядом, я все-таки призналась:

– Из-за этого преклонения мне становится неуютно