Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

— Но почему тогда трактир? — спросила я. — Зачем продавать эль, обладая такой невероятной силой?

Он вздохнул, осушил чашку и поставил ее на стол.

— Я не всегда там работал. Мы с Джорджи переехали сюда год назад.

Я недоуменно покачала головой:

— Но у тебя есть это поместье…

— Где Джорджи жила с родителями. Они построили этот дом, когда ей было пять. Я тогда уже съехал и учился в Институте. Они хотели для Джорджи стабильности — не того, как рос я, вечно кочуя с ними с места на место. Поэтому они вернулись сюда, в родные края, где когда-то встретились. Отстроили поместье и растили здесь Джорджи, пока не умерли.

Сердце болезненно сжалось.

— Мне очень жаль.

— Я ее опекун и решил, что лучше всего ей будет здесь. Но боюсь, этот дом пробуждает слишком много тяжелых воспоминаний.

Я допила чай и поставила чашку на стол.

— Вот почему ты живешь в квартире над трактиром.

Он кивнул:

— Я купил заведение, когда мы приехали, и занялся делами, чтобы дать Джорджи ту самую стабильность, о которой мечтали родители.

Внезапно я почувствовала, что понимаю его гораздо лучше. Возможно, он и был грубоватым и резким, но на его плечах лежал огромный груз ответственности.

— Иногда я сомневаюсь, не совершил ли ошибку. У Джорджи была возможность остаться с бабушкой, но я решил, что со мной ей будет лучше, — он покачал головой. — Но я не могу найти с ней общий язык. — Он повернулся ко мне всем телом, подавшись вперед. — Я видел тебя с сестрами. Между вами глубокая связь. Ты знаешь каждую из них, знаешь их слабости и сильные стороны. У меня с Джорджи такой близости нет, — он вздохнул. — Я тебе завидую.

У меня отвисла челюсть.

— Завидуешь мне? Но ты же меня ненавидишь.

Его взгляд метнулся к моему лицу, глаза вспыхнули.

— Я тебя не ненавижу, — он посмотрел на мои обнаженные ноги, которые теперь почти касались его колен. — Я восхищаюсь тобой. Ты храбрая, — прошептал он. — И защищаешь сестер любой ценой.

Я никогда не считала себя храброй. Просто делала то, что должно. Было приятно, что кто-то это заметил и оценил. Увидел меня настоящую.

Я наклонилась к нему:

— Раз ты владеешь такой мощной магией, почему не используешь ее в поместье? Повсюду слуги… Ты мог бы просто заколдовать все предметы, чтобы они работали сами, а не платить людям.

Он покачал головой:

— Этим людям нужна работа. Мои родители… они всегда настаивали на найме персонала. То, что мы сильнее и имеем доступ к могущественным заклинаниям, не значит, что мы обязаны их использовать. Многие из этих людей работают здесь больше десяти лет.

Я так во многом ошибалась. Я считала его заносчивым и несносным, но у него было сердце. Большое сердце, и лед в моем собственном начал таять.

Я положила руку ему на бедро.

— Это невероятно благородно.

Его взгляд переместился на мои губы и замер. Мир сузился до него, меня и этого дивана. Внизу живота сладко потянуло, и я поймала себя на мысли: каково это, если бы его пальцы оказались там, медленно поглаживая…

— Можно мне тебя поцеловать? — спросил он тихим, низким голосом.

Я сглотнула, вспоминая наш прошлый поцелуй и то, как жалела о его окончании.

— Это всего лишь поцелуй, — я подалась навстречу, наши губы почти соприкоснулись. — Вреда не будет, — прошептала я, сама не своя. Я знала лишь одно: сейчас он мне необходим, иначе я просто взорвусь.

Он преодолел оставшееся расстояние. Его губы едва коснулись моих — поцелуй был легким, как перышко, но обжигающим. Он провел губами по моей челюсти, вдыхая мой запах, и я запрокинула голову.

— Ты пахнешь свежим дождем, — пробормотал он. — Мхом, землей. Это дурманит, — он прижался губами к моей челюсти. — Ты дурманишь меня.

Я ахнула, когда его ладони легли мне на бедра.

Все в этом мужчине было неистовым. Раньше это меня отталкивало, но теперь я начала это ценить. Он сжал мои бедра, впиваясь пальцами в кожу, и снова накрыл мои губы своими.

Это был глубокий поцелуй: он заставил меня приоткрыть рот, и его язык скользнул внутрь. Я перебралась к нему на колени, обхватив ногами его талию. Его член затвердел, и я прижалась к этой твердости.

Дрейвен застонал мне в губы, сжимая в кулаках мою тунику — так же, как до этого сжимал платье.

— Позволь мне коснуться тебя, — выдохнул он, и голос его сорвался на рычание.

— Да, — выдохнула я, задыхаясь.

Его рука скользнула вниз, между моих ног, забираясь под трусики.

— Ты такая мокрая, Элспет. Это для меня?

— Да, — повторила я, не в силах вымолвить ничего другого, желание выжигало меня изнутри.

Его ладонь замерла над самым средоточием, там, где я больше всего жаждала его прикосновения.

— Черт, да ты просто течешь. — его рука скользнула по внутренней стороне бедра, раздувая пламя нужды. Он нежно провел пальцами по другому бедру, лаская кожу.

Мне оставалось только цепляться за него и надеяться, что он коснется заветного места прежде, чем я взорвусь. Его пальцы переместились к моей пульсирующей плоти — он был совсем рядом, но не касался.

— Ты этого хочешь? — прошептал он.

Я кивнула, жалобно простонав.

— Тогда покажи, как сильно.

Его дыхание обжигало кожу. Я приподнялась и опустилась прямо на его ладонь, принимая ее, и тут же почувствовала мгновенное облегчение, сменившееся еще более острой жаждой.

— Вот так. Покажи, что тебе нужно.

Он снова завладел моим ртом, пока я мерно двигалась на его сильной ладони. Он сплетался со мной языком, а другая его рука скользнула вверх по моему телу, лаская кожу и добираясь до соска. Он начал потирать его большим пальцем, заставляя меня стонать ему в губы. Волны наслаждения захлестнули меня, и он стал целовать меня еще яростнее.

Его пальцы терзали мой клитор, я двигалась все быстрее, чувствуя, как тело окончательно теряет контроль. Я и не подозревала, что он так на меня подействует, что он так быстро выжмет из меня это наслаждение.

Оргазм накрыл меня мощно, как взрыв. Я выкрикнула его имя в его же рот, а он продолжал целовать меня, ловя каждый мой звук.

Я обмякла, содрогаясь всем телом, натянутым, как струна. Он не останавливался, продолжая быстрые круговые движения, заставляя волны удовольствия накатывать снова и снова, пока я окончательно не выдохлась в его руках. Я прижалась лбом к его лбу, тяжело дыша.

Это было потрясающе. Ничего подобного я раньше