Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

И поговорила.Мира быстро пересказала. Голос ее дрожал, но слова были точными. Марина слушала и с неожиданной гордостью понимала: эта девочка уже не просто служанка, которая боялась любого приказа. Она становилась свидетелем. А свидетель в доме лжи — почти воин.Эйран взял разбитое зеркало, посмотрел на трещину.— Старый судебный зал.— Да.— Он запечатан после того, как мы нашли зеркало свидетельств.— Значит, запечатывали плохо.Эйран не стал спорить.— Я пошлю Гарта.— Нет.— Ливия…— Нет. Если Селеста хотела, чтобы я знала про судебный зал, это может быть ловушка. Если не хотела — там доказательство. В обоих случаях идти нужно не Гарту одному.— Вы не пойдете.Марина подняла окровавленный палец.— Я и не сказала, что пойду сейчас. Видите, как я взрослею?Эйран посмотрел на кровь.— Вы ранены.— Осколок.— Ферн вас убьет.— Сначала вас, если узнает, что вы опять пришли с новостями.Он почти улыбнулся.Почти.Но тревога не ушла.— Селеста будет строить защиту на том, что вы чужая.— Да.— Совет ухватится за это.— Конечно.— Нам нужна позиция.Марина откинулась на подушки.— У нас она есть.— Какая?— Я не буду доказывать, что я прежняя Ливия.Эйран застыл.Мира тихо вдохнула.Марина продолжила:— Это ловушка. Селеста права в одном: я не Ливия, которая жила с вами три года. Я не помню всего. Я говорю иначе. Я смотрю иначе. Если начну убеждать Совет, что ничего не изменилось, меня поймают на первой мелочи.— Тогда что вы скажете?— Правду. Не всю, но достаточно.Эйран медленно сел в кресло у кровати.— Говорите.— Ливия умерла после того, как ее сломали. Ее тело выжило, потому что Сердце, метка или сама боль призвали другую женщину. Женщину, которая уже знала измену, развод, предательство и не станет молчать. Совет может называть это вмешательством, чудом, проклятием — как пожелает. Но Сердце признало меня. Белый лед признал меня. Браслет дома принял меня. Голос Ливии свидетельствовал через мой огонь. Значит, я имею право довести ее дело до конца.Эйран долго молчал.— Это опасно.— Все опасно.— Они скажут, что чужая душа не может быть супругой Дрейкхолда.Марина посмотрела на него прямо.— А вы что скажете?Он не ответил сразу.И она была благодарна за эту паузу.Быстрые красивые ответы обычно лгут.— Я скажу, — произнес он наконец, — что Ливия Арден Дрейкхолд была моей женой, и я виноват перед ней. А вы… — он запнулся, подбирая слова. — Вы та, кого Сердце признало носительницей ее права. До завершения Суда крови никто не отнимет у вас имя, защиту и голос.— А после?Он встретил ее взгляд.— После решение должно быть вашим.Тишина.Мира отвернулась к камину, делая вид, что поправляет дрова.Марина медленно сказала:— Хороший ответ.— Только хороший?— Для дракона, который позавчера требовал молчать, почти выдающийся.Теперь он все-таки улыбнулся.Усталой, короткой улыбкой, которая исчезла прежде, чем могла стать опасной.— Отдыхайте. До рассвета осталось немного.— Я хочу видеть Ордена.— Он в архиве.— Значит, позовите.— Сейчас?— У нас завтра Совет, Селеста бегает отражениями, Мариус в цепях, Морвены в Совете, клятва подменена, а меня могут объявить чужой тварью. Да, сейчас.Эйран поднялся.— Позову.У двери он остановился.— Марина.Она замерла.Мира тоже.Имя прозвучало тихо. Впервые в этом мире — ее настоящее имя из его уст.Марина не сразу смогла ответить.— Что?— Завтра, если Совет начнет…— Начнет.— Если они начнут давить на то, что вы чужая, смотрите на меня.— Зачем?— Чтобы помнить: в зале будет хотя бы один человек, который знает правду и не отдаст вас им.Она смотрела на него долго.Слишком долго.— Один человек — мало.— Тогда я постараюсь стоить больше.Он вышел.Марина закрыла глаза.Мира тихо сказала:— Миледи…— Не надо.— Я только хотела сказать, что он впервые назвал вас так.— Я заметила.— Вам больно?Марина не сразу поняла, о чем она.Потом поняла.— Нет. Странно.И это было правдой.Ее имя в устах Эйрана не причинило боли. Не согрело. Не спасло. Просто поставило между ними новую правду, с которой придется жить.Орден пришел через двадцать минут в ночном халате, поверх которого был наспех наброшен архивный плащ. В руках он держал три книги, два свитка и такой вид, будто был готов умереть от недосыпа, но только после того, как правильно оформит сноски к катастрофе.Ферн пришел вместе с ним, потому что кто-то донес лекарю о порезанном пальце.— Я так понимаю, сон больше не рассматривается даже как теоретическая возможность, — сказал он, перевязывая палец Марины.— После Совета.— После Совета вы, вероятно, найдете древнюю гробницу, тайный договор и еще одну мертвую жену. Я уже изучил закономерность.Орден разложил книги на столе.— Я нашел формулу защиты для завтрашнего слушания.Марина села выше.— Что за формула?— Суд крови принимает три вида доказательств: кровь, запись и живое свидетельство. У нас есть кровь — ваша, отозвавшаяся у Сердца, и кровь лорда Эйрана в измененной клятве. Есть запись — свидетельство Сердца, зеркало, письма, домовой сбор. Есть живые свидетельства — Ровена, Мира, Лин, ключница, Краст, если заговорит.— Краст заговорит?Эйран, вошедший следом, ответил:— Уже говорит. Не добровольно, но говорит. Утверждает, что вербену ему передала камеристка Селесты, а деньги из ваших счетов переводились по распоряжениям Ровены и Селесты.— Селесты?— Через поддельные внутренние записки.Орден кивнул.— Этого достаточно, чтобы требовать полного Суда крови. Но есть слабое место.— Я, — сказала Марина.— Ваша природа, — поправил Орден. — Совет может признать, что вы не имеете права выступать за Ливию, если сочтет вас чужим вмешательством.— Как обойти?Архивариус раскрыл маленький свиток.— Не обходить. Развернуть.Кай, который появился на пороге без стука и с лицом человека, не спавшего несколько лет, сказал:— Это звучит как что-то, от чего все станет хуже, прежде чем станет лучше.— Именно, — сухо сказал Орден. — Вы заявите не тождество с прежней Ливией, а преемство права через Сердце. В старых формулах есть такое понятие: «принятая душа». Редко, почти легенда. Когда носитель клятвы умирает от нарушения договора, Сердце может принять иную душу, если она способна восстановить справедливость клятвы.Марина медленно выдохнула.— Такое уже было?— В Дрейкхолде — не зарегистрировано. В доме Фалькрен — один спорный случай сто шестьдесят лет назад. В доме Морвен…Он замолчал.Эйран сказал:— Продолжайте.— У Морвенов это называли иначе. Подмененная душа. Они использовали подобные случаи, чтобы объявлять женщин опасными и забирать их память.Марина усмехнулась.— Как неожиданно.Орден положил свиток перед ней.— Поэтому важно не позволить Мариусу назвать вас первой. Кто первым определит явление, тот задаст закон.— Значит, я сама скажу.— Да. До обвинения.Кай подошел ближе.— И как это будет звучать?Марина посмотрела на всех.На Ордена, сухого и внимательного.На Ферна, злого от тревоги.На Кая, которому завтра придется