Вне правил - Анель Ромазова

с проблемами помочь. У меня есть возможности, желания хоть отбавляй. Я не из пугливых. Мудрёные схемы не люблю, когда бла-бла, а в сухом остатке пшик. То бишь, нихуя. Яся стоящая девушка, чтобы ради неё стараться. Стремиться. Как-то пыхтеть и добиваться.

Это я кручу в башке, пока два задрюканных бандитоса, че — то мне заясняют. Один молчит, второй рисуется, типа он за вожака.

Ми-мо!

— Засохни лысый, не ты тут главный, — а, ой, я это вслух сказал. Язык, как и всегда, знает наперёд, что хочу выразить.

У них обоих щетина на небритых рожах сразу дыбом. И челюсти не берегут, скрипя двумя зубами. Метал во рту, за зубы не считаю. Не своя же кость. Выбить, как раз плюнуть.

Он — то деловой вроде тип на коже, а я как вислоухий спаниель, в его мечтах, конечно. На улице под сорокет, но недоавторитет сидит в дермантиновой куртейке и пованивает табаком.

Угу — ага, почти не слушаю, какие рамсы он собирается со мной перетирать или втирать. Не интересно. Досвидос. Думаю по моему лицу итак заметно, как мне похуй.

Я жрать хочу и Яську тискать. Чуть позже ей серьёзно пояснить какие, тут важная вставка — У НАС — планы на будущее. Делаю в мозгах зарубку, что «у нас» и «будущее», охренительно и вдохновляюще звучит.

— Паря, а ты ахуевший, как я посмотрю, — дрынчит прокуренными связками лысан, чубатый нагло хапает с тарелки куриную ножку и начинает хавать, прям при мне, тот добавляет, — Иди-ка ты пока, ещё можешь своими ногами. Хозяйка, будет рада нас принять, — поворачивается к бабуле, — И ты, старая карга, выметайся.

Это что за несанкционированный наезд на мою самочку, мою пищу и, млять, на МОЮ бабку. Не старая она, вредная, но раз Васильич с ней полвека от зари до зари прожил, значит, что-то хорошее в ней есть.

Я зверею.

Масичка — Царевна от испуга бьёт посуду за моей спиной. Мать — дракониха срывается со стула, на котором минут пять охала и божилась, пока чубатый нож по столу крутил. Говённые, млять, зарисовки на слабый пол воздействуют. Я толстокожий на угрозы, меня ими не проймёшь.

Хватаю под шумок солонку и с размаху пуляю лысому в глазницы. Смешно, что он жуком — навозником на панцирь из ненатуральной кожи падает, вопя грубейшим матом на весь двор.

Хули, зрения лишиться, и я б орал, понося обидчика последними словами. Второй амбициозный дармоед, сокращённо зек, на их тюремные регалии мне поебать, с высокой колокольни. Там как-то не так в выражении, но неважно. Он отлетает на центр террасы, всячески пытаясь показать, что обладает навыком боевых искусств.

Кендо. Дзюдо.

Всё это херня, в сравнении с приёмом — Влупи _ему_с ноги_по яйцам. И заверши ударом кулака по черепу.

Вовремя одумываюсь, что Царевна не должна в этом шоу участвовать. Бабуле на мордобой смотреть тоже ни к чему. У нее сердце слабое, давление херачит так, что в космос не возьмут.

Толкаю их обоих в дом и запираю дверь, просунув веник в ручку. Все проворачиваю максимально быстро.

— Ну подходи, подходи, я тебя на ремни порежу, сука! — вякает мне, перебрасывая нож из руки в руку. Танцор, ебана, диско.

Подпрыгивает, приседает, плечами дёргает.

Можно, я не буду так делать. Я этот танец не знаю. Облажаюсь ещё, не вписавшись в такт. Начну не с той ноги. Мне верхний брейк к душе ближе. С него и начинаю разминку, занося для удара сжатый кулак.

Не я промахиваюсь, он уворачивается, остриём проехавшись по грудине. Пускает первую кровь. Ладно, хоть не фингал под глаз, а шрамы они украшают. Не зацикливаюсь на жжении, а долблю с размаху угловой.

Бац!

Нокдаун!

Вырубаю чётенько, без лишних телодвижений.

У чубаносца купол звенит, как мультяшный спецэффект над головой ласточки по кругу порхают. Причем реально встревоженная дракой стайка вылетает из гнезда.

Зачётная ржака. Сук, и телефона нет, чтобы заснять. Я его у Васильича на зарядку поставил, да так и не забрал, к Яське спешил. В целом соскучился, но больше пока с тяпкой трахался, нафантазировал, как она меня с распростёртыми объятиями примет. Так оно, и вышло.

Можно бы расслабиться и нацепить на голову лавровый венок, как победителю. На лице моём ухмылка, но там ещё лысый позади болтается..

— Ааа..

Хрусь!

Крик и треск звучат в один момент и синхронно с тем, как я поворачиваюсь. Лысый в отключке сопит в две ноздри на обшарпанной, но намытой до блеска доске. Рядом с ним табурет, видимо прозрев, собирался им оглоушить.

Вижу Захара, именно его стараниями закрысившийся оппонент отправлен вне зоны доступа. Патлатым, так и быть, ближайшие пять минут не называю.

— Благодарю, — нехотя, но протягиваю ему кисть, для рукопожатия.

— Кому попало руки не жму, — моросит брезгливо. Сразу видно, чей он больше внук. Бабкина школа. Сморщенной рожей он, кстати, на неё больше смахивает, чем на Васильича.

Васильич — красавчик. Домой приеду, бороду отращу, как у него. Не, ну в барбершоп наведаюсь, чтобы Царевна в обморок упала, а я к ее сладким губкам присосался и откачал.

Вот Ясенька и антисоциальные элементы в моей голове не вяжутся. С какого-то же перепуга они к ней завалились, перекантоваться. Трепались что — то там про радость. Нутром чую подвох, а уловить в каком он месте кроется, задача не из лёгких.

По сути, я ж ничего о ней не знаю. Впрочем, как и она обо мне. Секс он, конечно, крут, но знакомство со всеми Мереховыми Ясе предстоит весёленькое. Из всей семейки Адамс, я один нормальный. Мать, отец, брат, сестра. Там все запущено. Мне, блядь, стыдно за них.

— С этими, что будем делать? — шоркая пятернёй по затылку, Захарыч явно пребывает в затруднении с этим вопросом.

— В тачку грузить и в участок везти.

— Не. в участок однозначно нет. Мы Яську спалим.

— Чем? — малеха ахереваю в непонимании, — Она какое отношение к уркам имеет? — дублирую вопрос, на котором он зависает.

= 32 =

— Мы зачем сюда приехали? — Яся стискивает на груди ремень, по впечатлениям настораживается от вида пустынного берега речки и перспективы остаться со мной наедине.

Спокойно поговорить за весь день, нам так и не дали.

Захар мычал, кивал и держал язык за зубами, пока мы с долбоебами разбирались. Отвезли в старый коровник и заперли до поры до времени, до выяснения. Это я так решил для себя. Смысл патлатого за грудки дёргать, если не его