Вне правил - Анель Ромазова

Круговая порука налицо.

Бабка в теме Яськиных муток. Васильич, как я понял, не при делах.

Был бы идиотом, надумал про Царевну всякого такого. Но она мне девочкой досталась, тупо было бы с обвинениями наседать. Мать не бросает, хотя могла без вопросов и осуждений сбагрить. Как, ни складывай и не выкручивай, вижу в ней лишь положительные качества. Включив мозг, прихожу к мнению, чтобы решить её проблемы, для начала надо понимать, сколько их и в чём заключаются.

Да-да, ебать!

Я умею шевелить извилинами, когда сильно прижмёт. Царевна вот нежданно-негаданно стала идей — фикс. Заинтриговала чародейка.

— Рассказывай мне всё, — требую настоятельно.

— Что рассказывать. На заправку вези, у меня смена через десять минут начинается, — зацепив под футболкой лямочку от лифака, нервно ею щёлкает.

Это мы предусмотрели. У нас с Егор Василичем своя банда и тоже кое-что могём.

— На заправку я звонил, со сменщицей договорился. Поработает два часа сверхурочно за отдельную плату.

Посматриваю на нее барабаня пальцами по рулю, а кое у кого, похоже, словарный запас иссяк. Держит спину ровно и губы в тонкую линию сжимает.

— Хорош, деньгами раскидываться. И мне нечего рассказывать, — отвечает тихо, неуверенно и косится на меня.

— Мои деньги, куда хочу — туда трачу. Выкупил я Яська, тебя на два часа, а может, и три, смотря, как у нас разговор сложится.

— Не сложится, — бабахнув с негодованием, отщёлкивает ремень и мигом испаряется из салона.

Предсказуемо, однако обозвав вдогонку ведьмой. Выскакиваю на всех порах за ней. Мотнёт в лесок, а я научен опытом и следопытом заделаться, не намерен.

Трудно, что ли, в двух словах пояснить, кто её гнобит и от кого в деревне прячется.

Скинув обувь, Царевна босой ногой трогает водичку. Соблазнительно водит плечами, словно её что-то печалит. Подняв на меня свои туманные очи, вглядывается, очаровывая грустинкой.

— Я купаться хочу, а плавать не умею.

— С темы не съезжай.

— Не съезжаю, правда, хочу, — берётся за эластичный пояс спортивных штанов в облипочку, сдвигает их до середины бедер.

— Оденься! — рявкаю резковато.

Хер со мной не согласен. Восстаёт, уставившись на полоску голой кожи между трусиками и чёрным нейлоном. Яська, как не ей сказано, продолжает стягивать одежду. Так и хочет меня увести подальше от важного разговора.

Купаться она хочет, боясь воды. Голову она мне хочет задурить, причём небезуспешно. Дважды со мной один фокус не прокатит, когда я ее уже раскусил.

Заламываю стройную, как осина, фигурку под бок и, обратно надеваю штаны, пока ещё не все плотины прорвало в мозгах, и я, твою мать, на неё не кинулся. Раздевать, целовать и одурело трахать.

По выпяченной заднице прихлопываю. Разок. Другой. Третий.

Сержусь.

Потому что повело меня, пока зажимал, за попу трогал и Яська царапала за поясницу, а у меня там эрогенная зона. Когда ногтями проводят до мурах на теле кайфово.

Возбуждает — это и так понятно. От ведьмы прилив крови к члену толчками непрерывно вкатывает.

На гормоны, что ли, проверится?

Я темпераментный, но не до такой же степени.

— Душнила. животное, нежнее как-то можно, — выпрямившись, клеймит парой ругательств и поправляет волосы, но по итогу бросает гиблое дело и распускает.

— Будет тебе понежнее, как только всё расскажешь.

— Ты чего ко мне прикопался. К невесте своей дуй с попутным ветром.

Зараза! Она бы мне ещё флаг в жопу пожелала вставить. Хватаю за руку, она снова надеется куда-то чухнуть. Держу Яську довольно крепко, чтоб не вырвалась. Вынимаю из заднего кармана телефон. Освобождаю личинку из чёрного списка.

Пишу

«Свадьбы не будет. Я тебя бросил, потому что встретил другую и влюбился. Чао!»

— Нет у меня невесты. Есть только Яська Строгая, — Показываю, что настрочил и снова переношу Снежку в бан. Родаков своих отправляю туда же. Нах их. Рвать так, сук, с концами. Достанут до печёнок своими звоночками и нравоучениями.

— Офигеть! Ты. ты. ты же её по эсемеске бросил, — восклицает и недовольно дует губы.

— Ну и? — мне её возмущение ни о чём не говорит. Была личинка — Оп! И вот ее уже нет. Мне зашибись, легче — лёгкого стало. Это как жирную пиявку со лба содрать.

— Зачем? Я же не просила.

Завораживающая она — Яська в своей растерянности. У меня все берега отрезаны. Нацелен и плыву к ней. Точнее, к себе подтаскиваю и сжимаю оба предплечья.

— Царевна, харэ. я уже, как мог, донёс, что не ради развлечения и забавы рядом тусуюсь, — чутка нервирует, что мы по пятому кругу на одном и том же топчемся.

— Ради чего тогда? Натан, не понимаю я, зачем оно тебе нужно? — краснеет, размахивая руками. Я стою совершенно спокойно, пока она кипятится.

— Встречаться с тобой хочу, — надоело твердить, но повторяю.

Неделю. Две. Месяц. Не срок. Сколько понадобится столько и буду талдычить, добиваться взаимности, доверия и всего, что там ещё подразумевает движ «Быть вместе».

— Ооо боже, услышь ты меня, если сейчас хочешь, то потом расхочешь. Я не буду ничего рассказывать, не буду и всё, — причитает Строгая жалобно и с восклицанием.

— Ясь, меня цепь не испугала, ничего не помешало в тебя влюбиться.

— Всё равно же не отцепишься.

— Нет, — отпечатываю кратко, ёмко и доходчиво.

Царевна жуёт губешки и крутит винтики под белокурым нимбом. Солнце под таким углом светит, что волосы у неё завораживающе мерцают. Кладу ладони ей на щёки и засасываю глубоко свою русалочку — красавишну, с потрясными глазами, цвет в цвет, с сиренево-серым небом.

Тёплый мягкий ротик гостеприимно встречает мой ошалелый язык. Из организма мигом вся жидкость сливается в трусы. Стояк мой твёрд, но я твёрже. Соснув Царевну напоследок агрессивно, тащу наружу силу воли за шкиряк и отрываюсь.

Нихоца, но блядь, надо. Иначе до китайской пасхи, будем в, тяни-толкай, рубиться.

Встрепенувшись, Яська вроде как сдаётся, закатывает глаза, вымаливая у вселенной либо терпения, либо же сил.

— Не смотри на меня, пока буду рассказывать. передумаешь или станет противно, просто уходи, уезжай, но молча.

Киваю, но не соглашаюсь.

Садится на травку и обнимает колени. Смотрит куда — то вдаль. Присаживаюсь рядом, обнимаю со спины, утыкаясь носом в затылок. Так ей легче будет выговориться, но Ясенька другого мнения. Ощетинившись, выпускает колючки. Дикая, млять, роза, которую я по неосторожности сорвал. Вот и колет шипами мне в сердце, а острым локтем в живот.

Хрен с тобой.

Разворачиваюсь спиной к спине, нашариваю ее ладошку и переплетаю пальцы.

— Ясь, чтобы ты не сказала, я не уеду без тебя.

— Свалился же на мою голову, —