Вне правил - Анель Ромазова

Мерехов я только по фамилии.

В семь лет сбагрили в гимназию. До этого няньку и чистильщика бассейна я видел чаще, чем предков. Как подозреваю, ни мать, ни отец моими подгузниками и соплями свои холеные руки не марали. На выходные из учебного заведения меня, естественно, не забирали. Ни к чему было глаза мозолить. С Михой и Касьяном мы там же познакомились. Аверьянова родители утром привозили и после занятий, он ехал домой. Широкова на субботу-воскресенье возвращали в родные пенаты.

А меня …

Меня только на летние каникулы и Новый год.

Ситуация «нарочно не придумаешь» Совестно мне Яське признаваться, что самозванец. Да тачка, да бабло, но это всё не моё, а кинутое как подачка с барского плеча, чтобы меньше вякал. Я, блядь, не тупой. Я на хуй смирился. Ладно, упорно пытаюсь себя наебать, что не трогает.

Вот только сочувствие, соучастие в Яськиных глазах, даёт необратимую реакцию в организме. По всему животу, как от кишечной инфекции, ползут острые колики. Вроде и усраться как приятно, с какой нежностью она на меня глядит. И облегчение есть. Ведь не видит же ничего позорного, но вот… ронять перед ней достоинство всё равно стрёмно.

Нахальную улыбку натягиваю и изображаю, что мне всё фиолетово, зацикливаться и продолжать я не буду.

Не знаю, что сказать. Перевожу взгляд поверх её головы. Руки с талии убираю и кладу по бокам бёдер на стойку.

— Настасья где? В подсобке? — каркаю пересохшим горлом, ища повод соскочить с дебильной темы.

Пусть о чём угодно спрашивает, но не об этом.

— Сбежала. Бросила всё открытым и ушла, — огорчена Царевна и от этого моё собственное сердце сжимается, обрывается и по пяткам бьёт. Надо отвлечь себя и её чем-то, иначе расклеюсь, как какой-то лох.

— А что, так можно было?

— Ей можно, у неё дядя заправкой владеет. Натан, так нечестно. Я с тобой всем поделилась, а ты…

— А мне делиться нечем. У меня всё заебись, — пиздец с какой важной интонацией выдаю.

Сраная ты выхухоль Натан. Я облажался, опростоволосился и упал носом в дерьмовый гонор, коим пытался прикрыться.

— Понятно.

Царевна пихает меня в грудь. Спрыгивает со стойки. Сцена под заунывный мотивчик в моей голове печальна.

Ебать! Драма разбитых надежд. Она уходит. Он стоит на коленях и, вырывая на себе волосы, молит вслед — Не уходиии!!! Вернись!

На пятках качаюсь, сунув руки в карман, чтобы и впрямь не припасть к ногам Строгой. Не ползти по грязному полу и просить, чтобы не обижалась.

Неважно. Фантазия у меня бурная. С чего бы Яське обижаться на несущественные вещи.

— Ты куда? — спрашиваю флегматично и опасаюсь нарваться на сарказм, остроту и что — то такое, когда тебя на хер посылают не прямым текстом. Видеть не хотят. Да и вообще, за падшую ниже плинтуса личность считают. Я, крайне восприимчив к такому. От Царевны не переживу.

— Переоденусь в униформу, — всего лишь грустно.

Просто, твою мать, расслабляю сжатые булки. Грусть можно развеять. Пренебрежение с ним лучше не сталкиваться, по опыту знаю.

Тараканы в моей башке разводят костёр. Кипятят мозг. Греются и танцуют. Шевелят все извилины. По сути, Яська права. Она поделилась личным, то есть я ей должен. Про семью распространятся не хочу. Железобетонно против. Но…

Кто ищет, тот всегда найдёт.

Про Миху и Аверьянова мне говорить легко. Фоток наших общих в телефоне навалом. Видосы с вечеринок, но их лучше избегать, а то Царевна заревнует.

Гром на улице гремит, буквально стены содрогаются, и крыша трещит. Уже часа полтора припугивает, но ливнем никак не разродится. Иду к подсобке. Зайка грозы сильно шугается. Пока ехали сюда, она рассказывала, что как-то летом жила у своей бабули и за ней шаровая молния по дому гонялась, потом в розетку вылетела и полстены обожгла. Они всё это забеливали. Голосочек мне её нравится, когда расслабленный. Можно сказать, воркует.

Пусть почаще воркует, чем шипит ядовито.

К двери подхожу и не специально глазами на щиток натыкаюсь. Решение верное, под камерами Яське в голову неудобные вопросы лезут.

Дёргаю рубильник.

— Ой! Натан, Натан, ты здесь, — мигом вылетает встревоженное Ясино щебетание.

— Здесь, мась. Свет из-за грозы вырубило, — тихонечко поворачиваю ключ в замке.

Видел на полках кемпинговые фонари со светодиодами. Прибавить к ним толстючий плед, две пол литровые банки клубники и малиновое вино от Васильича. Шоколадку на пластиковую тарелку накрошить.

Ясенька про имя своё забудет от восхищения.

— Что, блин, с дверью?

— Заклинило. Подожди, за отвёрткой в машину схожу.

— Натан, не долго только. мне. мне страшно.

— Пулей, мась. До ста считай, я до семидесяти вернусь.

Подсвечиваю себе под ноги телефоном и на выход. Начало романтика не ладится тут же. Я за порог, а мне башку ведро студёного ливня обрушивает. Две секунды и я до трусов мокрый.

С.С..Ссукаа!

Неприветливому тёмному небу, поливающему меня почём зря с локтя и средним пальцем фак выворачиваю. По быстро скапливающимся лужам шлёпаю, матерюсь во всю глотку, не похуже забулдыги, обнаружившим, что его жена всю заначку на опохмел в раковину вылила.

Добегаю до тачки, достаю плед и пакет с едой. Отсеком хлопаю и тут…

Возрадуйся!

Местная флора и фауна меня ненавидит. Взаимно.

Мщу природе безжалостно, срывая с клумбы пышные, пахучие белые пионы. Трижды туда и обратно ношусь.

Плед настелил, а нем, цветами ложе любви украшаю. С зажжёнными фонариками красиво становится. Одуреть можно!

Для проформы, скребу ключом по замку. Выпускаю Царевну из заточения и, пока она бурчать не начала, подхватываю под колени и беру на руки.

— Ты чего? — всё же бурчит, но за шею держится.

Несу строгое сокровище к импровизированной полянке между стеллажей.

— Зацени мастхев. У каждой красивой девочки, должно быть красивое свидание, — палю воодушевлённо.

— Красиво, Натан, — носом тычется мне в кадык. И, пиздец, надрывно всхлипывает.

Как яркий представитель сильной половины человечества и капающим изо всех отверстий тестостероном. Абсолютно теряюсь, не зная, что делать с плачущей девочкой. Если из-за меня текут солёные реки — пойду и сяду голой жопой в муравейник и тоже заплачу. По-другому просто не получится, тут два в одном — обидно и пиздюков с кислыми жопками не ненавижу больше всех. Никогда не соглашайтесь на спор их лизать. Я не согласился, конечно же. И не меня они в детстве покусали. Это знакомые рассказывали. Они же потом и ходили с красными пятнами на нижней части тела. НЕ Я!!!

— Ясь, зая моя, ты чего плачешь, — у меня