Вне правил - Анель Ромазова

Вот не спиздел же не грамма, но Ясенька мне не верит.

— Не буду убеждать. Трахаться …после...совсем меня за убогого держишь? — молчит в ответ. Заебись, однако, Строгая! Короче, первый опыт любовных терзаний у меня так себе. Гоню паршивенькое ощущение, что меня только что опрокинули и отослали куда подальше, — Захочешь услышать, что я сказал, услышишь, — добиваю на минималках в интонации.

Как — то неловко с открытым нутряком на ветру стоять. Самое уязвимое состояние, когда вспотел, разгорячился, а потом под кондиционер сунулся. Без всяких сомнений, заболеешь и начнёшь чахнуть. Вот такие у меня ассоциации каждый раз, когда Царевна от себя отталкивает и не подпускает ближе.

Разворачиваюсь и шагаю к речке.

— Натан, Натан. ты обиделся?

Останавливаюсь у кромки воды. По шуршанию за спиной слышно, что Яська снимает одежду. Надо, наверно, всё переварить, утрамбовать, а когда в черепе гремит и в груди полыхает, дельного ни хрена не сварганишь.

Царевна горячо дышит мне в плечо. Не зовёт больше и не прикасается.

— Цепляйся, большой белый кит покатает тебя на себе, — со смешком выбиваю.

Тёплые ладошки ползут мне на грудь. Сопящий носик под ухом размещается. Завожу руки назад и прихватываю за жопку ведьму — русалку и похитительницу сердечных мышц.

— Ты только меня в воду не роняй, — просит и доверчиво вжимается всем телом, скрестив на прессе лодыжки.

— Держись крепче и руки не отпускай, — захожу в шелестящий поток, Яська над ухом ойкает, айкает.

Холодненькая водичка лижет ляжки иголками и до дрожи, Царевну аккурат за мягкое место покусывает. Падаю на брюхо и гребу, подлаживаясь к невесомому грузу.

— Мы уже плывём?

— Ну да. Зажмурилась, что ли? — распечатав рот, хлебаю глоток, сглотнуть его внутрь успеваю. Горячку мало-мальски снимает. Яська копошится, скользит, устраиваясь удобнее. Расслабляется ощутимо, поместившись на мне, как на плавно дрейфующем плоту.

— Нет. Вода в глаза попала, — в голосе тоже не слышу тревоги.

Много у меня было разных девчонок. Блядь, мы с Михой не раз и не два одну тёлку пользовали. Понравилась внешне, вкусы у нас совпадают, хули не взять, если она не против.

Но попробуй сейчас у меня Яську отнять, самому себе признаюсь, даже близким ебало начищу, а на сдачу руки сломаю. Вроде же внутренним монологом чётко рассуждаю, а на каком блюде Царевне преподносить ни в зуб ногой.

Катаю её полчаса, как дельфин на спине, те тоже, дохрена понимают, а вслух только сонарный щебет издают, эмоционируют невнятно.

Как выходим, сразу за полотенцем в тачку сливаюсь. Вытираемся насухо. Царевна первая, потом я высушиваю шкуру выстиранной до скрипа махрой. Прихватил у Васильича, зная наперёд, что в воду после дневного зноя потянет.

Натягиваю штаны, не проронив ни слова. Вздыхаю тяжко. Обдумываю, по каким каналам можно пробить — жив её отчим — гондон или числится, как потеряшка. Дружбанов его пока взаперти подержим, управиться нужно предельно быстро. Со своими предками я разосрался, да и помощи от них никогда не было, кроме финансирования по потребностям. Касьяна подключу, его батя хоть и треплет, но не откажет. Молоток он, не то что Генрих — половинкин.

— Натан, ты обиделся?

Вытряхивая песок из носков, пропускаю моментик, что Ясенька уже минут пять не сводит с меня пристального взгляда.

— Нормас всё. Я не умею обижаться.

Глазами пересекаемся напрямую. Гром гремит, а через секунду молния режет небо на две части. Яська на инстинкте и испугавшись, летит мне в руки. Жмурится и тычется сухими губами в рот. Толкнув язык, обхожу все препятствия. Веду обратный отсчёт.

Три. Два. Один..

Её пальцы впиваются в загривок. Тихий стон и Царевна пылко отвечает на поцелуй.

= 34 =

Какие же у Ясеньки вкусные губы. Мягкие. Сладкие.

Губы. Губы. Губы....

Сиси!

Мечусь от одного лакомства к другому без последовательности. Пока с упоением целую поплывшую ведьмочку. Футболку на ней задрал. Лифчик спустил. Твёрдые бусины сосков по центру ладони катаю. По лапам не бьют, что невероятно и ахуенно. После перебрасываю алчный рот к упругим сисям и стоячим пикам. Легонечко грызу и оттягиваю. Прогнозирую обильные осадки между ног Царевны.

— Блин, Натан. ах..я..я..да..отпусти, — шелестит протяжно и, наложив ладошки на щёки, порывается меня отстранить.

Лелея кровожадные планы, заплатить Яськиной сменщице миллион, похитить Царевну на всю ночь. До зорьки алой трахать и любить в полях жёлтых подсолнухов. Мы просто их недавно проезжали, вот там и посетила подлая мысля и уходить, не спешит. Гляжу на Зайку исподлобья, сомкнув губы на соске.

Видимо, младенцем не дососал, вот и тянет всё время к божественным грудкам. Злая Яська всё настойчивей в меня вглядывается. Вздыхаю. С чпоком выпускаю комочек дивной плоти, но языком ещё пару раз влагу разношу.

Приврал. Не пару.

Два разочка — это я лизнул. Между делом носом между холмиков потёрся. Подул на крохотные шишечки. Пососал каждую и снова языком погладил. Лифак натянул. Футболку поправил.

Смотрю на деву неземной красоты щенячьим взглядом и умоляю им же — может, продолжим?

— Мне идти пора, — не хочет, по блестящим в полумраке зрачкам вижу, но уперто стоит на своём. Голубая подсветка на фасаде немного освещает внутри. Как нарочно, делает атмосферу интимной и романтичной.

Ясенька раскраснелась, постанывая, возится попкой по седухе. Не один я изнемогаю от желания. Вдрабадан, называется, возбуждён, наласкавшись в тачке.

Классно!

Мне ахеренно понравилось, но хуй аргументировано и жёстко давит в ширинку. Слишком громко соплю. Поджидая, когда же, когда, кровь отхлынет обратно. В руки, в ноги, в голову, а не скопится в одном месте и перестанет рвать член.

— Иди. Я чуть позже догоню, — похожу, поприседаю, страшных тёлок в инете поищу, чтобы на час как минимум побаиваться, веки сомкнуть.

— Подожди, ты со мной на заправку собрался? — Царевна округляет глаза.

Улыбаюсь от уха до уха, кратко лизнув ее в сморщенный нос, откидываюсь на свою спинку. Ноги пошире растаскиваю.

— Не к бабке же мне ехать. Она обещала ночью со мной какую-то гнусь сотворить, — мозги, как дрожжи набухают, раздувая череп и, говорю не о том, о чём, не переставая, думаю.

Сами Бабёнки, честно признаться, меня заебали. Хочу обратно в цивилизацию, но без Царевны мне прежняя жизнь уже не мила.

— Ой, какой ты мнительный. Баб Сима шутит, она добрая.

— Добрая она, когда спит зубами к стенке.

— Приходи. Мне спокойней будет, но учти там везде камеры. Приставать нель-зя!

— Я и не собирался, — бурчу ей в ответ наглое враньё. Собирался,