Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

Я понимала, что какая-то часть души не хотела уходить. Не хотела его бросать. Я остановилась в коридоре, чувствуя, что потерялась не только в чужом огромном доме, но и в самой себе.

Глава 74

Спасибо дворецкому, который помог мне найти библиотеку. Я чувствовала себя слепой, тыкаясь, как котенок, во все двери подряд.

— Прошу, мадам! Она полностью в вашем распоряжении! — услышала я голос позади себя, входя в святая святых.

Библиотека герцогов Лантери напоминала склеп для знаний.

Воздух здесь стоял спертый, пропитанный запахом сухой кожи переплетов, пыли и времени, которое застыло между страницами.

Я бродила вдоль высоких стеллажей, водя пальцами по корешкам книг, словно слепая, ищущая опоры. Хотя именно зрение сейчас было моим главным оружием и проклятием.

Мне нужно было знать. Правда, какой бы горькой она ни была, казалась лучше этой вязкой неопределенности, в которой мы застряли.

Я нашла нужную книгу в дальнем углу, за секцией с древними трактатами о магических существах. Том был тяжелым, холодным, а я не сильно рассчитывала на успех. Страницы шелестели, как сухие листья под ногами идущей смерти. Я искала раздел о драконьих родах, о связи истинных пар и о том, что происходит, когда зверь умирает внутри носителя.

Текст был написан сухим, безэмоциональным языком древних магов, но строки горели перед глазами. Я наткнулась на раздел «Смерть внутренней сущности».

Я читала про драконов древности. Про то, как видит мир дракон. И о том, что драконью сущность сложно игнорировать. Что в какие-то моменты он силен и полностью подчиняет себе разум, а в какие-то, наоборот, притаился, уступая место здравому смыслу.

То, что я читала, напоминало мне о подвале. И я понимала, что сейчас, разобравшись в этом вопросе, видя живые примеры драконов, которые разрушали целые города, мне вдруг стало неловко.

Наверное, потому что я меряла все по себе. Человеческими мерками.

Я листала дальше.

Да, такое тоже бывало, когда дракон становится человеком. Это могло быть заклинание или проклятье.

Мой палец скользил по строчкам, а я увидела, как он дрожит.

“Дракона не так-то просто убить. Поверьте, эта гадина живучая, как популяция крыс в бедных кварталах. Так что убедитесь, что он действительно мертв!” Надежда вспыхнула перед глазами, заставляя жадно читать дальше.

Существует лишь два способа убедиться, что дракон действительно погиб, а не затаился в глубинах души, ожидая момента слабости носителя.

Первый — близость. Во время единения истинных пар метка на теле женщины реагирует на пробуждение зверя в мужчине. Если дракон мертв, метка останется холодной и не вспыхнет. Если жив — она вспыхнет, и цепь инстинктов разорвет любую человеческую волю.

“Единение — это то, о чем я подумала?”, — пронеслось в голове. И в этот момент по телу пробежал жар желания. Я вспомнила, как мыльная вода стекала по сильному телу, как меня опьянял его запах. И как дрожь прокатывалась по спине волнами, когда я чувствовала его хриплое дыхание близко.

Я перевернула страницу.

Второй — угроза. Драконья сущность не может игнорировать смертельную опасность для своей пары. Никакие магические оковы, никакие жертвы не удержат зверя, если жизни истинной грозит гибель. Он вырвется, чтобы защитить.

Я закрыла книгу. Хлопок обложки прозвучал в тишине библиотеки как выстрел.

Патовая ситуация.

Что-то мне прямо тревожненько.

Чтобы проверить первое, я должна лечь с ним в постель. Отдаться ему полностью. Но я знала себя. Знаю свое тело, которое предавало меня каждый раз, когда он касался меня. Если я позволю этому случиться сейчас, когда он беззащитен, когда я чувствую эту болезненную связь вины и заботы… Я не смогу уйти после. Это станет точкой невозврата. Я привяжу себя к нему навсегда, добровольно надев цепи, которые хотела бы разорвать.

Второй вариант был еще страшнее. Подставить себя под удар? Создать ситуацию, где мне будет угрожать опасность?

Мне кажется, это не просто рискованно. Но и даже бесчеловечно. Кричать слепому, что меня убивают, — звучит ужасно! И играть с чужими чувствами таким образом — последнее дело.

Это игра с огнем, где на кону не просто моя жизнь, а его рассудок. Если дракон жив, он вырвется. И тогда все его жертвы, вся его боль, вся его слепота окажутся напрасными. Он снова станет тем монстром, которого я боялась.

Хорошо, если дракон вырвется. Что будет? Он разрушит половину города? Или… я снова окажусь в его власти, в подвале, с повязкой на глазах и жадной рукой, которая скользит по мне: “Мое!”.

Это слово было как молитва, которую он постоянно повторял шепотом. Словно другие слова для него закончились.

Я снова окажусь беззащитной узницей. И мои кошмары снова станут явью.

Готова ли пожертвовать всем ради того, чтобы вернуть ему зрение? А если и готова, то как это сделать? Так, чтобы…

Мысли сбились.

Я сидела в тишине, сжимая края тяжелого фолианта, и чувствовала, как внутри нарастает паника. Чем дольше я остаюсь здесь, чем глубже погружаюсь в его мир, тем больнее будет отрываться. Каждый день, проведенный рядом, каждый его вдох, каждое доверительное движение в мою сторону накладывали новый слой на мою душу. Я становилась частью его тьмы. А я принимала его тьму.

Иногда голос шептал мне: “Ну, не обязательно мама и папа познакомились на балу, папа подарил маме цветочки, писал стихи и ухаживал за ней, чтобы сделать предложение. Не у всех так бывает. Далеко не у всех. Может, ваша история начинается по-другому?”.

Но я не могла остаться навсегда. Я не была готова стать женой в полном смысле этого слова. Не сейчас. Не когда между нами лежала пропасть из крови и невысказанных слов.

Я убрала книгу на полку, тщательно восстанавливая порядок, словно пыталась скрыть улики. Затем вернулась в его кабинет.

Лотар сидел в кресле у камина. Он не двигался, но я знала, что он слышал мое приближение. Его голова чуть повернулась на звук моих шагов.

— Тебя долго не было, — произнес он. Голос был ровным, но в нем сквозила тень напряжения.

— Искала информацию в библиотеке, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Нужно было уточнить некоторые детали по правовым нормам. Просто я в них… эм… плаваю…

Это была ложь. Но он не стал проверять. Слепота научила его доверять звукам, а не смыслам.

— Я знаю, что ты не уточняла правовые нормы, — послышался голос. — Но ты имеешь право не отвечать, что ты искала. Ты не узница. Скорее сейчас я — твой узник.

Я промолчала,