Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

“Господи, хоть бы я попала! Хоть бы его не зацепило!” — сумбурные мысли взорвали голову.

Послышался жуткий кашель. Совсем близко. А клинок довершил начатое.

— Все… все закончилось? Да? — дрогнувшим голосом прошептала я, не веря собственным ощущениям. Мне казалось, что все не могло закончиться. Мысль о том, что мы оба живы, медленно вползала в голову, а я не могла радоваться. По глазам бил адреналин, сердце колотилось в горле и висках. Мне вообще казалось, что я теперь — сплошное перепуганное сердце. — Да, — послышался хрипловатый голос. — Все закончилось. Я сглотнула и пошатнулась. Мне даже стоять было тяжело. Я схватилась за спинку кресла, потому что ноги меня не удерживали. Мне нужно пара секунд тишины, чтобы понять, что опасность миновала.

Глава 77. Дракон

Я проснулся не от звука — от изменения давления воздуха. Кто-то нарушил границу моего пространства. Кто-то переступил черту, за которой стояла она.

Сон не ушел, его выжгли. Резкий запах чужого пота и дешевого металла ворвался в спальню раньше, чем скрипнула дверь. Я лежал неподвижно, прислушиваясь к собственному нутру.

Ждал привычного жара, который предшествует ярости и разрушительной мощи дракона. Ждал, как в груди вспыхнет древнее солнце, как чешуя проступит под кожей, давая силу, скорость, звериную ярость. Угроза ей была идеальным ключом для клетки, которую я сам же и запер.

Но внутри было тихо. Ледяная, мертвая тишина. Дракон спал. Или умер. Я остался один на один с темнотой, без брони, без когтей. Только человек. Слепой человек против тех, кто ходит в ночи.

Паника могла бы сковать мышцы, но вместо нее всплыло другое. Голос учителя. Старого наемника, который учил меня держать клинок раньше, чем титул лег на плечи.

«Ты удивляешься, зачем тренироваться ночью, юный герцог? А я объясню! Убийцы редко приходят днем, мальчик. Ночь — вот их время. Ночь вообще удивительная штука. Она словно создана для того, чтобы скрыть преступления. Но она же и выдает их. Если умеешь слушать».

Я умел.

Моя рука сама нащупала холодное серебро кинжала на столе. Знакомая тяжесть рукояти вернула ощущение контроля. Тело помнило. Мышцы напряглись не от страха, а от готовности. Рефлекс, отточенный годами тренировок в полной темноте, сработал быстрее мысли.

Когда они вошли, я уже не лежал. Я стал тенью среди теней.

Первый выпад я почувствовал кожей — смещение воздуха слева. Удар клинка пришелся в пустоту. Мой нож ответил коротким, сухим тычком. Хрустнула гортань. Тело рухнуло тяжело, мешком с песком. Запах крови ударил в нос, густой и медный.

Я ждал, что сейчас внутри взвоет зверь. Что убийство разбудит его. Что боль или адреналин станут искрой.

Но ничего не произошло. Только усталость. Только человеческий ритм сердца, стучащий в висках.

На мгновение, когда второй нападающий замахнулся на меня, в груди что-то кольнуло. Острое, обжигающее ощущение, словно кто-то приложил раскаленное железо к ребрам. Я замер на долю секунды, ожидая трансформации.

Но жар исчез так же быстро, как появился. Фантом. Эхо того, чего больше нет.

Пришлось полагаться только на себя. На слух, на обоняние, на память тела.

Битва в темноте — это танец слепых. Здесь нет красоты, только эффективность. Я слышал их дыхание — сбивчивое, испуганное. Они не ожидали, что «слепец» сможет двигаться так быстро. Они рассчитывали на легкую добычу, на перерезанное горло спящего герцога.

Ошибка.

Когда последний упал, тишина вернулась. Я не убивал его. Но я почувствовал магию рядом. Совсем близко. Словно пронеслась стрела. Значит, его убила она. Я почувствовал его за спиной. Но мои руки заняты другим.

Маленькая Сиби убила человека. Убила. Потому что он пытался убить меня. Тишина — она была другой. Тяжелой, липкой от смерти.

Я опустил кинжал. Рука не дрожала. Но внутри была пустота. Я выжил. Но не потому, что я — дракон. А потому, что я — убийца. И это знание холодило хуже стали.

— Сиби, — позвал я. Голос прозвучал хрипло, сорвано.

Никакого ответа. Только тихий, сдавленный звук. Всхлип.

Я бросился на всхлип, забыв о слепоте, споткнулся о ковер, но удержал равновесие, ударившись о стол.

Но вместо болезненного удара — мягкость. Я ощупал ее пальцами, понимая, что это она приказала сделать обивку острых углов.

Для меня. Чтобы я не ударился.

Мои руки метнулись вперед, ощупывая пространство, пока не наткнулись на ткань ее платья. Она сжалась в комок, дрожащая, хрупкая.

Мои пальцы заскользили по ее плечам, шее, лицу. Я проверял. Целостность. Тепло. Жизнь.

Кровь на моих руках пачкала ее кожу, я чувствовал ее липкость. Но под ней она была невредимой.

— Ты цела, — прошептал я, и это было единственной молитвой, которая имела значение.

Она не отвечала словами. Только тихий плач, который разрывал мне грудь сильнее любого клинка. Эти слезы были хуже крови врагов. Они означали, что ей было страшно. Что я не смог укрыть ее от ужаса полностью.

Я притянул ее к себе, игнорируя липкую влагу на груди. Моя ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Я гладил ее, пытаясь передать через прикосновение спокойствие, которого сам не чувствовал.

— Ты просто испугалась... — Голос звучал мягче, чем я ожидал. В нем не было стали, только усталое облегчение. — Все хорошо. Я рядом.

Она вжалась лицом мне в грудь, и я почувствовал, как горячие капли пропитывают ткань рубашки.

— Я все еще могу тебя защитить, — сказал я, и в этом признании была вся моя гордость.

Рано меня списали со счетов. Рано решили, что без зверя я становлюсь слабым. Да, я лишился зрения. Да, я запер свою силу в склепе внутри себя. Но я не стал слабее.

Я обнял ее крепче, чувствуя, как ее дрожь постепенно утихает, подстраиваясь под ритм моего дыхания.

— Я все еще могу защитить свою женщину, — повторил я тишине, словно клялся самому себе.

Тьма вокруг осталась непроницаемой, но пока она была в моих объятиях, она не казалась такой абсолютной. Я был ее щитом. Даже слепым. Даже обычным человеком.

Глава 78

Тела нападавших лежали на полу темными бесформенными кучами, но я старалась не смотреть туда. Мой мир сузился до кусочка кровати, где сидел Лотар, и до моей собственной левой руки, которую я лихорадочно терла правой ладонью.

Ткань рукава была сдвинута. Кожа запястья — чистой.

Я прищурилась, хотя в темноте это не имело смысла. Я водила пальцами по тому месту, где еще недавно пульсировала золотая вязь