Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

Мои бедра терлись об него, словно умоляя о том, о чем я вслух никогда бы не попросила.

— Ты как сон перед смертью, — прошептал он. — Как бы я хотел сейчас увидеть тебя…

Он снова поцеловал меня, заставив мир разбиться на осколки. Это было ужасно, кощунственно… В комнате, где лежали мертвыми те, кто пришел убить нас. Но сейчас это не имело значения.

Я сделала шаг назад, разрывая поцелуй, но не отпуская его рук. Мои пальцы нашли пуговицы на его штанах. Пальцы слушались меня с трудом — адреналин все еще гулял в крови, заставляя руки трястись.

— Тише, — он накрыл мои ладони своими. — Не торопись. У нас есть вся ночь.

Его прикосновение было уверенным, несмотря на слепоту. Он вел мои руки, направляя, подсказывая ритм.

В полумраке его торс казался высеченным из мрамора. Шрамы — старые и свежие — пересекали кожу, как карты забытых битв. Но самым ярким пятном была белая повязка на глазах. Она контрастировала с бледной кожей, напоминая о моей вине, о цене, которую он заплатил.

Я провела ладонью по его груди, огибая шрам на ребрах. Кожа под моими пальцами была горячей, живой. Сердце билось часто, сбивчиво, реагируя на каждое мое движение.

— Твои руки дрожат, — заметил он, и в его голосе проскользнула тень прежней усмешки. — Боишься меня? Или себя?

— Себя, — честно призналась я. — Боюсь, что это неправильно. Боюсь, что я использую твою… слабость.

Лотар резко выдохнул. Его руки опустились на мою талию, сжимая ткань платья так сильно, что костяшки побелели.

— Это не слабость, Сиби. Это доверие. Я отдаю тебе свою жизнь. В любом виде.

Он потянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его шею. Запах… Боги, этот запах. Не озон и не гроза, как раньше. Сейчас он пах просто мужчиной. Теплом, кожей, едва уловимым ароматом мыла и чем-то глубоким, первобытным, что не исчезло даже вместе с драконом. Это был запах дома. Единственного места, где я могла быть в безопасности, даже если источником угрозы когда-то был именно он.

Его пальцы нашли застежку на моем платье. Медленно, словно изучая механизм на ощупь. Ткань разъединилась с тихим шелестом. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, заставляя мышцы сжаться, но тут же его ладони накрыли мои плечи, согревая.

— Ты прекрасна, — прошептал он в темноту. — Я не вижу тебя, но я чувствую… Ты сияешь. Как маяк в этой черной бездне.

Он опустил меня на кровать. Перина прогнулась, принимая наш вес. Я легла на спину, чувствуя, как матрас пружинит под его коленом, когда он навис надо мной. Он не давил всей тяжестью, опираясь на локти, но его присутствие заполняло собой все пространство, вытесняя воздух, мысли, страх.

Его поцелуй опустился на мое горло. Не жадный, как в подземелье, и не осторожный, как в первые дни после слепоты. Это был поцелуй человека, который нашел воду в пустыне. Он скользил губами по коже, выписывая невидимые узоры, запоминая каждый изгиб, каждый пульс.

Я запустила пальцы в его волосы. Они были мягкими, шелковистыми, контрастируя с жесткостью его тела. Он замер, когда я коснулась его головы, словно это прикосновение было для него важнее всего остального.

— Сиби… — его голос сорвался.

Он поднялся чуть выше, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Он не мог видеть моего ответа, но он чувствовал его. Чувствовал, как учащается мое дыхание, как подается навстречу ему мое тело.

Его ладонь скользнула вниз, по моему животу, задерживаясь на бедре. Тепло его руки разливалось по мне, тяжелое, вязкое, словно расплавленное золото. Я выгнулась ему навстречу, и он тихо зарычал — звук, который вибрацией прошел через его грудь в мою.

В этом не было насилия. Не было того животного голода, который пугал меня раньше. Было нечто иное. Глубокое, тягучее желание соединиться, стереть границы между «я» и «ты». Мы были двумя осколками одного разбитого зеркала, и только в этом сплетении тел мы могли стать целыми.

Когда он вошел в меня, мир сузился до точки. Не было ни комнаты, ни трупов за дверью, ни прошлого, ни будущего. Было только это мгновение. Боль и удовольствие сплелись в единый узел, затягиваясь все туже. Я вцепилась ногтями в его плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы под моей ладонью.

Он замер, давая мне привыкнуть, его дыхание обжигало мое лицо.

— Посмотри на меня, — прошептала я, хотя знала, что он не может.

— Я смотрю, — ответил он тихо. — Я вижу тебя лучше, чем когда-либо видел глазами.

Он начал двигаться. Медленно, ритмично, словно отмеряя время до конца света. Каждое движение было вопросом, каждое мое касание — ответом. Мы говорили на языке, который не требовал слов. Язык вздохов, шелеста перины, стука сердец, сливающихся в один громкий ритм.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна. Она поднималась от самого низа живота, захватывая ноги, грудь, горло. Страх исчез. Вина растворилась. Осталось только ощущение полета, падения в бездну, где нас поймает только он.

Лотар ускорился, его контроль давал трещину. Его пальцы сжимали мои бедра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать мне об этой ночи. Он прятал лицо в изгибе моей шеи, его стоны становились громче, глуше, отчаяннее.

И тут я услышала рычание. Оно словно поднималось откуда-то из груди.

Я на мгновенье застыла, понимая, что метка на руке горит. Золотое сияние проступало через кожу, словно отзываясь на рык.

— Дракон, — прошептала я, вздрагивая. Но было уже поздно.

Глава 80

— Ты мой приговор, — выдохнул он, беря мое лицо в свои руки.

В движениях появилась власть, граничащая с жестокостью безумия. Я понимала, что это уже не он. Что это зверь. Тот самый, который пугал меня в подземелье. И сейчас я в его власти.

— Я хочу тебя больше жизни, — послышалось рычание. Это говорил не он. Это говорило чудовище. — Не бойся меня. Ты для меня всё…

Волна накрыла нас одновременно. Мир вспыхнул белым светом, хотя вокруг была только тьма. Я закричала, заглушая звук его именем, а он прижал меня к себе так сильно, словно боялся, что я растворюсь в воздухе.

Я замерла, чувствуя, как пелена с глаз начинает спадать. Я лежала в его руках. И чувствовала, как когти скользят по моей коже, касаясь метки.

Как тогда в подземелье.

Лотар повернул мою голову к себе, как вдруг я почувствовала на губах поцелуй. Не жестокий. Нет. Нежный, медленный, словно он упивался мной.

— Не бойся меня… — прошептал он, отстранившись на миллиметр