Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

Он вдыхал меня, а я чувствовала, как в животе что-то затрепетало в тот момент, когда он оставил поцелуй на моем вздрогнувшем животе.

Мы лежали неподвижно, слушая, как выравнивается дыхание. Пот остывал на коже, превращаясь в приятную прохладу. Его рука все еще лежала на моей талии, тяжелая, собственническая.

Я повернула голову, глядя на его профиль. Повязка немного сбилась, но он не поправлял ее. Он казался спокойным. Впервые за все время я не видела в его лице напряжения, боли или ожидания удара.

— Ты спишь? — тихо спросила я, придя в себя.

— Нет, — он повернул голову на мой голос. Его невидящие глаза встретились с моими. — Я слушаю, как бьется твое сердце. Оно говорит мне, что ты жива. Что ты здесь. Этого достаточно.

Я протянула руку и коснулась его щеки. Он прижался ладонью к моей руке, целуя запястье. Там, где только горела метка дракона, теперь была только гладкая кожа.

— Дракон проснулся, — прошептала я.

— Я уже в курсе, — послышался глубокий вздох.

— Мне кажется, это повод для радости. У тебя появился шанс, — прошептала я.

— Какой? Видеть, как ты замираешь от ужаса? — прошептал Лотар. — Или снова жечь себя медальоном…

— Я думаю, что стоит попробовать дать ему шанс, — прошептала я, понимая, что это прозвучало странно. — Интересно, а почему он не проснулся, когда мне угрожала опасность?

— Наверное, потому что он был уверен, что я справлюсь сам, — послышался вздох.

— Знаешь, — прошептала я, сглатывая. — У каждого из нас есть темная сторона… И он — твоя темная сторона. Ты должен просто попробовать его принять.

— Ага, и он разнесет половину города, — прошептал Лотар.

— Я не думаю, — прошептала я. — Потому что я ему не позволю.

Он притянул меня ближе, укрывая одеялом. Его тело стало для меня щитом, стеной, отделяющей от всего мира. Я закрыла глаза, слушая ровный стук его сердца. В этой темноте, в его объятиях, я наконец-то перестала бояться теней. Потому что самой главной тенью теперь был он. И он принадлежал мне.

ЭПИЛОГ

Проснулась я не от звука, а от изменения тяжести на матрасе.

Лотар пошевелился.

Его рука, всю ночь лежавшая на моей талии словно якорь, сползла вниз, пальцы нервно сжались в ткань простыни.

Я замерла, боясь спугнуть хрупкий момент покоя. За окном серело утро, рассеивая ночные кошмары, но в комнате все еще витал тяжелый запах крови.

Я повернула голову. Белоснежная повязка, бинтовавшая его глаза последние дни, съехала на шею, обнажив закрытые веки. Кожа вокруг них была темной.

— Ты уже проснулась? — его голос прозвучал хрипло, будто горло пересохло за ночь.

Я взглянула на часы на стене. Стрелки показывали, что мы спали всего несколько часов. Но мое тело чувствовало себя так, словно прошло несколько лет. Организм, выживший после ночи насилия и смерти, решил, что этого перерыва достаточно.

Его веки дрогнули. Тень пробежала по лицу, исказив черты гримасой напряжения.

— Как глаза? — прошептала я, садясь и подтягивая одеяло к подбородку. Холод утреннего воздуха касался обнаженных плеч, напоминая о том, что мы живы.

— Еще не знаю, — выдохнул он, и в этом звуке была усталость человека, который вел войну внутри собственной головы.

— Попробуй их открыть, — я сама не поняла, зачем прошу об этом. Может, хотела убедиться, что тьма отступила.

Веки снова дрогнули. Он стал медленно, с видимым усилием приоткрывать их. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Я смотрела на него, как на человека, идущего по краю пропасти.

— Ай, — простонал Лотар, резко зажмурившись. Его рука метнулась к лицу, закрывая глаза ладонью.

— Ты видишь? Да?! — Я задохнулась, хватая его за запястье. Кожа под моими пальцами была горячей.

— Пока еще не очень. Я пока что просто вижу свет... Очень яркий. — Он поморщился, словно свет резал его по живому. — Будто кто-то включил солнце перед глазами.

— Сейчас, — прошептала я, вскакивая с кровати.

Босые ступни коснулись холодного паркета.

Я сделала шаг и чуть не споткнулась. Нога угодила во что-то мягкое и тяжелое. Я отдернула конечность, подавив крик.

Возле кровати, свернувшись калачиком, лежал труп одного из ночных гостей. Его глаза были открыты и смотрели в потолок с немым укором. Я перескочила через него, стараясь не смотреть на застывшую кровь, растекшуюся по узору ковра.

Мои руки задернули тяжелые бархатные шторы. Луч света, пробивавшийся сквозь щель, исчез. В комнате воцарился спасительный полумрак, пахнущий пылью и безопасностью.

— Попробуй теперь, — шептала я, возвращаясь к кровати. Внутри я все еще не верила счастью. Оно казалось слишком хрупким, словно стекло, которое вот-вот треснет.

Внезапно в дверь постучали. Ритмично, уверенно. Не так стучат убийцы.

— Войдите, — выдохнул Лотар, откидываясь на подушки.

Я успела нырнуть под одеяло, натягивая его до подбородка, чтобы не смущать входящего своей наготой и присутствием в постели хозяина.

Дверь открылась. На пороге стоял дворецкий. Я ожидала, что он побледнеет, увидев картину ночи в виде трупов на полу. Я ждала крика, обморока, паники.

Но дворецкий посмотрел на пол с хладнокровным спокойствием человека, который ежедневно выносит мусор. Его взгляд скользнул по телу убитого, не задерживаясь на деталях.

— Я сейчас прикажу вынести мусор, — заметил он буднично, а потом поднял глаза на Лотара. — Господин. Садовник в прошлый раз ругался. Он говорит, что места в саду уже нет. Куда прикажете их... эм... упокоить?

Я замерла под одеялом. Упокоить. Как будто это были опавшие листья, а не люди, пытавшиеся нас убить.

— Пусть ищет, — вздохнул Лотар, и в его голосе не было ни капли удивления. — Если не влезут в землю, пусть жгут. Мне все равно.

— Хорошо, я ему передам.

Дворецкий сделал знак рукой. Несколько лакеев вошли в комнату. Они действовали слаженно, словно грузчики. Через минуту тела исчезли, оставив после себя лишь темные пятна на ковре, которые потом ототрут служанки. Жизнь в доме герцога продолжалась. Смерть здесь была просто частью быта.

Лотар снова попытался открыть глаза. На этот раз он не зажмурился сразу, но его лицо побелело.

— Больно... Слишком светло... — произнес он, и в голосе сквозила детская беспомощность, контрастирующая с его образом.

— Ничего страшного, — кивнула я, садясь рядом и осторожно касаясь его щеки. — Регенерация — процесс небыстрый. Ты сам говорил, что драконья кровь лечит, но требует времени.

— Я пока не чувствую дракона, — тихо сказал он. — Только боль. Он вчера проснулся, и больше я его не чувствовал…

— Главное — он жив. Давай я помогу помочь тебе дойти до