Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

Время растянулось, превратив каждую секунду в мучительную вечность. Комок тошноты подступил к горлу, жгучий и кислый. Я сглотнула его усилием воли, чувствуя, как холодеют пальцы. Нервы натянулись, как струны, готовые лопнуть от любого неверного движения.

Инстинкт самосохранения, дремавший где-то глубоко внутри, вдруг взвыл. Моя рука сама потянулась к вырезу платья, туда, где под тонкой тканью и кружевами корсета прятался холодный камень. Материнский амулет.

Я обхватила его ладонью. Грань впилась в кожу, знакомая боль пульсировала в такт сердцу. В этот момент я почувствовала себя не беззащитной жертвой, а хищником, затаившимся в засаде. Камень отзывался на мой страх тяжелым, темным гудением.

— В столе, — голос Лотара прорезал тишину. Шепот, сухой и резкий, словно удар хлыста. — Нож. Принеси его. Только тихо и быстро.

Я кивнула, забыв, что он не видит.

Медленно, стараясь не нарушить воздух вокруг нас, я высвободилась из-под его руки. Ткань простыни предательски зашуршала, и я замерла, превратившись в слух.

Лотар не шевельнулся, но я ощутила, как напряглись мышцы его спины. Он прикрывал меня своим присутствием, даже лежа неподвижно.

Ноги стали ватными, колени дрожали, когда я ступила на холодный пол.

Я двигалась на ощупь, направляясь к массивному письменному столу у стены. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла по дну глубокого озера. Пальцы нащупали холодную ручку ящика. Я потянула медленно, миллиметр за миллиметром, молясь, чтобы петли не скрипнули.

Внутри пахло металлом и старой кожей. Моя ладонь наткнулась на рукоять. Кинжал. Тяжелый, с лезвием из серебра, которое тускло переливалось даже в темноте, пронизанное магией. Оружие гудело, словно предчувствуя кровь.

Я вернулась так же бесшумно, как ушла. Лотар протянул руку, не ошибшись ни на дюйм. Его пальцы сомкнулись на рукояти. Это движение было плавным, уверенным, привычным. В том, как он взял оружие, не было ни капли сомнения человека, потерявшего зрение.

Было только хладнокровие профессионала, для которого тьма — не препятствие, а среда обитания. Это спокойствие передалось мне, хоть и на мгновение успокоив бешеный стук сердца.

— Если что — полезешь под кровать, — его голос был едва слышен, но в нем звенела сталь. — Быстро. Не рассуждай.

— А ты? — выдохнула я, и мой голос предательски дрогнул. — Ты ведь не видишь...

— За меня не переживай, — отрезал он, и в темноте я почти увидела его усмешку. — Ранят, так ранят. Убьют, так убьют. А пока делаем вид, что спим. Пусть сработает неожиданность.

Я послушно легла обратно, прижимаясь к его боку. Его тело было горячим, твердым, как скала.

“А вдруг его убьют?” — пронеслось в голове. — “А вдруг его убьют? Сейчас?”

И этот страх за него заставил меня вжаться в него сильнее. Я закрыла глаза, хотя это ничего не меняло в кромешной тьме, и прислушалась. Его сердце билось гулко, мощно, отмеряя время до неизбежного. Тук-тук. Тук-тук. Это был ритм войны.

Щелчок.

Звук был едва уловимым, словно вздох ветра, но для Лотара он стал громом. Дверь приоткрылась.

Не скрипнула, не заскрипела петлями — кто-то умелый обошелся без шума.

В комнату ворвался чужой запах.

Пот, дешевое железо, сырость подвала и злоба. Их было несколько. Я почувствовала, как изменилось дыхание Лотара. Оно стало глубже, насыщая кровь кислородом перед рывком.

Мои легкие сжались. Я слышала биение собственного перепуганного сердца, которое казалось оглушительным в этой тишине. Тени сгустились у порога. Они вошли. Легкие шаги, распределенные по комнате. Они думали, что мы беззащитны. Они думали, что спящие слепой герцог и испуганная женщина — легкая добыча.

Ошибка.

Лотар среагировал мгновенно. Это не было движением человека. Это было вспышкой. Он метнулся с кровати, не вставая в полный рост, а скользя низко, как змея. Я не увидела взмаха руки, только услышала короткий, влажный звук, похожий на разрыв плотной ткани.

Кто-то охнул. Звук оборвался на полувдохе, превратившись в бульканье. Тяжелое тело рухнуло на пол рядом с кроватью, забившись в конвульсиях. Я увидела в слабом свете луны, пробивающемся сквозь шторы, темную лужу, расползающуюся по ковру. Мужчина с рассеченным горлом.

Остальные застыли. Я почувствовала их шок, их мимолетную растерянность. Они ожидали спящих жертв, а встретили смерть в темноте.

Я не помню, как мы встали. Я вообще плохо помню, что делала, подчиняясь движению руки Лотара.

— Еще трое, — прошептала я, считая шаги. Мои пальцы впились в амулет так, что костяшки побелели. Лотар одним движением задвинул меня за свою спину. Его плечо стало для меня стеной.

Ужас смешался с восхищением. Как они посмели? Как они посмели прокрасться в логово льва? Даже если он слепой, он не теряет смертоносной силы. У него еще остались зубы и когти.

— Что? — голос Лотара прозвучал спокойно, почти скучающе. Он стоял прямо, держа кинжал наготове, его лицо было обращено туда, где стояли враги. — Не ожидали?

— Ты казнил Роба! Моего брата! — выкрикнул один из них. Голос дрожал от ярости и страха. В нем звенела обида человека, потерявшего родню.

Лотар слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к тону.

— Мне знаком твой голос, — произнес он, и в его словах не было угрозы, только констатация факта, холодная как лед. — Ты отделался тюрьмой. Как сейчас помню. Грабеж с убийством. Я был к тебе милостив. Обещаю. Больше не буду.

В воздухе запахло озоном. Магия кинжала в его руке реагировала на его волю. Они бросились на него одновременно, понимая, что в одиночку им не справиться. Блеснули клинки.

Я отшатнулась, невольно закрыв глаза, хотя видеть это было хуже, чем слышать. Я знала, что нужно прятаться, но не могла. Все происходящее словно оглушило меня. Мне захотелось закричать. Пронзительно и громко: “Мир! Остановись!”

Но мир сузился до звуков стали, хрипов и тяжелого дыхания. Я сжимала камень, чувствуя, как он нагревается, впитывая мой ужас, готовый вспыхнуть черным огнем. Но я не использовала его.

Пока что я была лишь свидетелем того, как слепой король защищал свою королеву в собственной спальне.

Он чувствовал их. Даже в темноте. Словно годами отточенный рефлекс не давал ему пропасть. Теперь я понимала, откуда эти шрамы на спине. И откуда этот шрам на груди.

“Возьми себя в руки!” — я до боли разодрала себя, чтобы вернуть себя в реальность. Хотя мозг продолжал твердить: “Это сон!” И правда. Чувство было как во сне.

— Куда, мразь? — послышался хриплый рык. Я опомнилась, вжимаясь в стену. Лотар перехватил нападающего, с силой сжимая ему горло. Выпученные глаза каре-зеленые смотрели на меня с ужасом. Сзади Лотара подбирался еще один. И я закричала. Камень среагировал мгновенно,