Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина

алхимии я «случайно» оказалась за одним столом с одним из его приспешников, младшим сыном одного из вассалов Чернооких. Парень был неглуп, но робок. Вместо того чтобы игнорировать его, я вежливо попросила передать реагент, а потом задала безобидный вопрос о методике дистилляции. Он, удивлённый, ответил. За несколько недель таких микро-взаимодействий я узнала, что Никита панически боится провалить экзамен по высшей некромантии, ибо его отец грозился лишить его статуса наследника.

Информация — это оружие. И я собирала его по крупицам.

Мои тайные тренировки с Магистром Корвусом вышли на новый уровень. Он принёс на полигон № 12 несколько древних томов.

— Это трактаты по ранним, несистематизированным формам магии, — пояснил он. — До разделения на свет и тьму. Возможно, здесь ты найдёшь что-то близкое своей природе.

Я погрузилась в чтение. Узнала, что магия изначально была не инструментом, а продолжением воли мага. Не нужно было заучивать заклинания — нужно было ясно представлять желаемый результат.

Я экспериментировала. Вместо того чтобы «создавать щит», я пыталась «пожелать, чтобы атака не достигла цели». Эффект был поразительным. Мои барьеры стали менее заметными, но гораздо более эффективными. Они не блокировали удар, а «уводили» его в сторону, рассеивали его энергию.

Корвус наблюдал, скрестив руки, и время от времени кивал.

— Лучше. Гораздо лучше. Теперь попробуй сделать то же самое, но вложив в это минимум энергии. Пусть это будет не крепостная стена, а… сдвиг почвы под ногами противника. Заставь его споткнуться, а не остановись.

Он учил меня экономии и эффективности. Он говорил, что самый опасный маг — не тот, кто может метнуть огненный шар, а тот, кто может незаметно изменить баланс сил в свою пользу одним точным движением.

Однажды ко мне в келью постучала Александра. Её лицо было серьёзным.

— Катя, мне нужно поговорить. Наедине.

Мы устроились на кровати, заваленной свитками.

— Будь осторожна. Никита на грани. У страха глаза велики, а у гордыни — длинные руки. Он может сделать что-то действительно отчаянное.

— У меня нет выбора, Александра, — ответила я. — Я не могу позволить ему и дальше безнаказанно нападать на нас.

— Я знаю. И я с тобой. Но, может, стоит… поговорить с ним?

Я рассмеялась, но без веселья.

— Ты серьёзно?

— Нет, не в смысле «давай дружить». В смысле… показать ему, что ты не просто цель. Что у тебя тоже есть рычаги. Ты же видишь, как он сжимается, когда мимо проходит Зарев. Используй это.

Идея была безумной. Но в ней был смысл. Я не собиралась бежать к Зареву за защитой. Но я могла создать видимость его поддержки.

Следующим утром, когда Зарев в очередной раз появился в Академии (он вёл факультатив по дуэльной магии для старших курсов), я подошла к нему на глазах у половины столовой. Я не говорила с ним долго. Я просто что-то спросила о расписании, кивнула в ответ на его краткий ответ и ушла. Но этого было достаточно. Вид того, что я могу спокойно обращаться к князю Зареву, произвёл эффект.

Никита, наблюдавший за этой сценой, поморщился. Противостоять Заревым он не мог, да ему бы просто не позволили.

Возможно, Александра была права. Возможно, в этой опасной игре с теневым покровителем была своя стратегическая глубина.

Глава 44

Тем временем из клана приходили спокойные новости. Черноокие не вмешивались, на границах была тишина, дела медленно шли в гору. Писала Ольга сухо и лаконично, не вдаваясь в подробности. Я понимала, что для нее это была лишь одна из обязанностей писать мне, и скорее всего для успокоения старейшин.

В Академии успехи давались дорогой ценой. Ночные тренировки, постоянное психологическое напряжение и необходимость всегда быть начеку истощали меня. Я ловила себя на том, что засыпаю на лекциях Магистра Игнатия, а мои руки во время практических занятий иногда дрожали от усталости.

Однажды на полигоне № 12, отрабатывая новый приём по рассеиванию магических атак, я не рассчитала силы. Вместо того чтобы мягко отклонить тренировочный заряд, я инстинктивно среагировала на накопленную усталость и выпустила слишком мощный импульс. Манекен-голем не просто отлетел — он рассыпался в пыль с оглушительным грохотом.

Магистр Корвус свистнул.

— Контроль, Меньшикова! — его голос прозвучал резко. — Сила без контроля — это не оружие, а несчастный случай. Ты можешь убить не только врага, но и союзника. Или себя.

Он заставил меня три часа подряд отрабатывать тончайшие манипуляции с энергией на безобидном листе бумаги — я должна была заставить его парить, не порвав и не поджечь. Это было изнурительно, но необходимо.

В тот вечер я вернулась в келью с такой головной болью, что свет от магических сфер в коридоре резал глаза. Я рухнула на кровать, не в силах даже раздеться. В голове проносились обрывки заклинаний, схемы магических матриц, насмешливые лица Чернооких…

Постучали в дверь. Я с трудом поднялась. На пороге стоял Борис, держащий в своих руках он держал чашку дымящегося густого отвара.

— От Александры, — буркнул он. — Говорит, от усталости помогает, из горных трав.

Я взяла чашку. Отвар пах мёдом.

— Спасибо, Борис.

— Ты слишком стараешься, — произнёс он, не уходя. — Камень, если его постоянно тесать, может треснуть.

Это было самое длинное предложение, которое я слышала от него за последний месяц.

— У меня нет выбора, — прошептала я, делая глоток горьковатого, но согревающего напитка.

— Выбор всегда есть, — возразил он. — Иногда выбор — это отступить, чтобы завтра ударить сильнее. — Развернувшись, он тяжело зашагал прочь.

Его слова заставили меня задуматься. Я так боялась показать слабость, что доводила себя до изнеможения. Но настоящая сила, возможно, заключалась в умении признавать свои пределы.

Зарев появлялся в Академии всё чаще. Слухи говорили, что он заключил некий договор с Архиректором о консультациях по оборонительной магии. Но я знала настоящую причину.

Он продолжал вести факультативы, и его стиль преподавания был таким же безжалостным, как и он сам. Он сталкивал студентов в спаррингах без ограничений, поощряя хитрость и жестокость.

— Настоящий враг не будет читать вам правила дуэли! — кричал он, наблюдая, как старшекурсник оглушает противника ударом ниже пояса. — Либо вы выживаете любой ценой, либо вас выносят с поля боя. Выбирайте!

После одного такого занятия он остановил меня.

— Твои успехи… неоднозначны, — сказал он, изучая меня. — На общих занятиях ты посредственна. Но Корвус докладывает о прогрессе. Интересное противоречие.

— Я стараюсь не выделяться, — честно ответила я.

— Глупо, — парировал он. — Скромность — роскошь, которую не могут себе позволить правители. Тебя либо уважают, либо боятся. Быть незаметной — значит быть никем. И