Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина

Князь Дмитрий Зарев.

Он входил в зал, и воздух становился гуще, горячее. Все ученики, даже самые заносчивые, вытягивались в струнку.

Его золотые глаза, холодные и всевидящие, скользили по строю, и я чувствовала, как под его взглядом закипает кровь. От ярости? От чего-то другого? Я сама не могла дать ответ.

— Боевое искусство мага — это не просто умение метать огненные шары. Это слияние тела, разума и воли. Ваше тело — проводник. Ваш разум — прицел. Ваша воля — порох. Без одного из трех вы — просто хлопушка, которую легко потушить.

Он заставлял их часами отрабатывать стойки, движения, дыхание. Магия на этих занятиях была запрещена. Только наши мышцы и воля.

— Меньшикова, — он возникал за моей спиной так бесшумно, что я вздрагивала. Его пальцы легли на мое запястье, корректируя движение тренировочного меча. От его прикосновения по коже побежали мурашки. — Ты слишком зажата. Думаешь. Перестань думать. Дай телу действовать. Ты борешься не только с противником. Ты борешься с самой собой.

Я ненавидела эти моменты. Ненавидела его близость, его спокойную уверенность, то, как он видел все мои слабости. Но именно на этих занятиях я делала самые большие успехи. Его критика была безжалостной, но всегда точной.

Как-то раз, после особенно изматывающей спарринга, где я едва парировала его молниеносные атаки, он задержал меня в почти пустом зале.

— Твои успехи... заметны, — произнес он, протирая тренировочный клинок. — Но ты по-прежнему бьешься как загнанный зверь. В атаке должна быть ярость. В защите — уверенность.

— Я выживаю, — выдохнула я, убирая с лица потные волосы. — Как умею.

— Выживание для слабых, — парировал он, подходя ближе. Его золотые глаза пылали в полумраке зала. — Ты должна побеждать. Ты должна доминировать. Иначе зачем всё это? Чтобы вернуться в свой клан и снова стать мишенью для интриг?

— Я не хочу доминировать. Я хочу… — Я запнулась.

— Что? Спасти их? — он усмехнулся. — Нельзя спасти тех, кто не хочет спасаться. Можно лишь стать настолько сильной, что они будут вынуждены либо последовать за тобой, либо расступиться. Третий путь — смерть. Твоя.

Его слова эхом отзывались в моем сознании. Он был прав. Я это понимала. Но принять это было непросто.

Помимо физических и магических дисциплин, в учебную программу второго семестра входили «Стратегия и Политика кланов». Этот предмет вёл сухопарый, пронзительно умный магистр Фёдор, бывший дипломат, объездивший все уголки магической России.

Именно здесь я поняла, насколько моё домашнее образование у Матвея было фрагментарным. Они изучали не сухие хроники, а живые, дышащие интригами ситуации: как род Волковых прибрал к рукам торговлю пушниной, спровоцировав искусственный голод среди мелких охотников; как Зимины, сохраняя нейтралитет, наживались на поставках оружия всем воюющим сторонам; как Заревы устроили «Великий пожар» в столице, чтобы сместить слишком уж любопытного Императора.

— Магия решает исход битвы, дети, — говорил магистр Фёдор, поправляя очки. — Но войны выигрываются и проигрываются здесь. — Он постучал пальцем по виску. — И здесь. — Он указал на карту, испещренную линиями фронтов и торговых путей. — Ресурсы, информация, пропаганда. Это — кровь, нервы и дыхание современной войны магов.

Одним из заданий была отработка переговоров. Меня поставили на роль главы Меньшиковых, которой нужно было убедить «нейтральных» Зиминых предоставить войскам клана зимнюю амуницию в долг. Моим оппонентом, главой Зиминых, был Никита Черноокий.

Никита действовал грубо и прямолинейно, сыпля угрозами. Я, вспомнив всё, что видела в поместье, пошла другим путём. Я предлагала. В обмен на амуницию я «пообещала» (разумеется, всё было понарошку) пересмотреть границы в спорном лесном регионе в пользу Зиминых и обеспечить безопасный проход их торговых караванов через земли Меньшиковых.

— Вы отдадите наши леса?! — фыркнул «посол» Волковых, один из учеников. — Это безумие!

— Мы отдаём то, что нам не принадлежит по праву, но на что претендуем, — холодно парировала я. — И получаем то, что нам жизненно необходимо здесь и сейчас. К тому же, кто сказал, что пересмотр будет в их пользу? Мы можем провести его... творчески.

Магистр Фёдор смотрел на неё с нескрываемым интересом. Никита был в ярости. Он проигрывал, и проигрывал вчистую, потому что думал только о силе. Я же думала о выгоде и компромиссе.

— Ловко, Меньшикова, — сказал магистр после занятия. — Вы мыслите не как воин, а как правитель. Это редкость. И это опасно. Правителей обычно убивают первыми.

Глава 47

Академия скрывала не только учебные аудитории. Под крепостью лежала сеть древних катакомб — Лабиринт, как его называли студенты. Официально вход туда был воспрещён. Неофициально... каждый уважающий себя студент старших курсов считал долгом чести туда спуститься. Ходили слухи о забытых артефактах, хранилищах запретных знаний и даже о древних существах, что дремлют в его глубинах.

Я никогда не стремилась туда попасть. У меня и так было достаточно приключений. Но однажды Александра, с горящими глазами, ворвалась в ко мне в келью.

— Я нашла вход! — прошептала она. — Настоящий! Не тот, что охраняют, а старый, через библиотеку. За стеной с картами пятой эпохи!

Борис, как всегда неотступно следовавший за ней, нахмурился.

— Это нарушение устава. Наказание — отчисление.

— Ты что, никогда не хотел узнать, что там, внизу? — настаивала Александра. — Говорят, там есть источник, вода из которого усиливает магию!

Я колебалась. Риск был огромен. Но... и интерес к подземелью постоянно подогревался.

И мы решились. Ночью, под покровом маскировочных чар, которые я к этому времени отточила почти до совершенства, мы втроём прокрались в библиотеку. Александра, изучившая план здания, нажала на почти невидимую трещину в каменной кладке. Часть стены бесшумно отъехала, открыв тёмный, пыльный проход, от которого пахло сыростью и древностью.

Лабиринт оказался не просто туннелями. Это был целый подземный мир. Высокие залы, коридоры, ведущие неизвестно куда, комнаты, заваленные сломанными механизмами и пожелтевшими свитками. Магия здесь особенно ощущалась, и я чувствовала, как мой собственный свет в ответ начинал тихо откликаться.

Мы шли несколько часов, помечая путь светящимися знаками и казалось вышли уже далеко за пределы Академии, как наткнулись на круглую залу, в центре которой стоял древний, покрытый рунами обелиск из чёрного камня.

— Что это? — прошептал Борис, оглядываясь.

— Не знаю, — ответила я, чувствуя, как кулон на моей груди становится тёплым. — Но что-то...

Не успела я договорить, как из теней за обелиском послышалось шуршание. Десятки пар маленьких красных глаз зажглись в темноте. И на нас поползли существа, похожие на помесь крысы и паука. Их хитиновые панцири отливали синевой в