Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина

свою келью, я обнаружила у двери небольшую, аккуратно свёрнутую записку. В ней не было ни подписи, ни угроз, лишь несколько предложений, выведенное чётким почерком:

«Слово может быть острее клинка. Но и клинок пригодится. Не забывай тренировать оба.»

Я скомкала записку. Снова Зарев. Возможно, именно его присутствие сдерживало Чернооких от более активных действий. Он был моим щитом и моей клеткой одновременно.

Глава 40

Первые недели Академия продолжала испытывать нас на прочность. Физические тренировки под руководством Магистра Корвуса были на грани пытки. Он заставлял нас бегать по иллюзорным болотам, отягощённых магическими наручами, и сражаться с големами, которые с каждым днём становились умнее и опаснее. И это буквально с первых дней, когда мы еще не обучались никаким новым навыкам.

Теория магии оставалась моим ахиллесовым пятом. На лекциях по Основам магических матриц я чувствовала себя полным профаном. Преподаватель, маг по имени Магистр Игнатий, постоянно ловил мои потерянные взгляды.

— Княжна Меньшикова, — раздавался его голос, прерывая мои попытки понять пятую аксиому преобразования эфира. — Не соблаговолите ли вы проиллюстрировать теорему Вектория на доске?

Я выходила к магической доске, чувствуя жгучий стыд и десятки насмешливых взглядов, в основном от студентов-Чернооких. Моя рука с мелом дрожала. Я пыталась вывести формулы, которым меня не учили, и терпела неудачу.

— Как печально, — качал головой Игнатий. — Титулы и знатность не заменят фундаментальных знаний. Садитесь, княжна. Двойка.

Именно в эти моменты я была особенно благодарна Александре. По вечерам, в укромном уголке библиотеки, она терпеливо объясняла мне основы.

— Смотри, — она водила пальцем по схеме, и голубоватые линии энергии оживали в воздухе. — Матрица — это не просто формула. Это скелет заклинания. Если кость кривая, всё заклинание развалится.

Борис, наш каменный товарищ, обычно молча сидел рядом, поглощённый своими чертежами рунических доспехов, но иногда вставлял ёмкое замечание: «Думай о магии как о кузнечном деле. Сначала учишься бить молотом, потом понимаешь, куда бить».

Постепенно, камень за камнем, я начала выстраивать свой фундамент.

Но настоящие испытания ждали на практике.

Однажды на командных учениях нас бросили на симуляцию обороны укреплённой позиции. Нашу группу атаковали орды иллюзорных гоблинов, управляемых старшекурсниками. Александра создавала ледяные баррикады, Борис был живым щитом, а я… я отчаянно пыталась хоть как-то помочь, мечась и выпуская жалкие искры.

— Меньшикова, соберись! — рявкнул Корвус, наблюдая за боем с вышки. — Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты вспомнишь заклинание?!

В этот момент один из «гоблинов», прорвавшись через защиту Бориса, занёс копьё над спиной Александры, которая была сосредоточена на другом участке. Я действовала на чистом инстинкте, желая одного — защитить её.

Воздух перед Александрой сгустился, стал видимым, будто дрожащим маревым жаром. Копьё гоблина, ударив в эту невидимую преграду рассыпалось в мелкую пыль. Иллюзорный гоблин просто испарился.

Наступила тишина. Даже гоблины на секунду замерли. Подруга обернулась, широко раскрыв глаза. Борис смотрел на меня с новым удивленным выражением.

Магистр Корвус спустился с вышки.

— Что это было, новобранец? — спросил он тихо.

— Я… я не знаю, — ответила я, и это была чистая правда. Я не читала такого заклинания. Я просто… пожелала защиты, и моя магия откликнулась.

— Деструктивное поле низкого уровня, — пробормотал он, изучая место, где исчез гоблин. — Но без стандартной матрицы рассеивания. Интересно. Очень интересно. — Он поднял на меня взгляд. — У тебя нестандартный подход, Меньшикова. Грязный, неотёсанный, но… эффективный. Мы поработаем над этим.

С этого дня тренировки изменились. Корвус начал давать мне особые задания, часто на грани фола. Он заставлял меня не заучивать заклинания, а интуитивно чувствовать магию, находить обходные пути. Он видел, что стандартные методы мне не подходят, и искал ключ к моей уникальной силе.

Весть о «странной магии Меньшиковой» быстро разнеслась по Академии. Ко мне стали относиться с большим любопытством и опаской. Черноокие теперь не просто презирали меня, они меня побаивались, и это злило их ещё сильнее.

Как-то раз, когда я одна пробиралась по пустынному коридору в общежитие, меня окружила та же группа, что и в библиотеке.

— Ну что, выскочка, — сказал их лидер. — Покажи-ка нам свои фокусы поближе. Без Корвуса за спиной.

Они начали сжимать кольцо. Я почувствовала, как знакомый гнев и страх закипают внутри, а свет рвётся наружу.

— Трус. Тебе страшно подойти ко мне один на один? Боишься, что девчонка с «грязной магией» победит наследника славного рода Чернооких? Или ты лишь храбр, когда твои приятели держат меня за руки?

Его лицо исказилось от ярости. Он сделал шаг вперёд, но в этот момент из тени вышла грозная фигура Магистра Игнатия.

— Не по правилам Академии собираться в группы более трёх человек в учебных коридорах после отбоя, — произнёс он. — Десять баллов с факультета Чернооких. И ночное дежурство в алхимической лаборатории. Для всех.

Черноокие, бормоча проклятия, рассеялись. Игнатий посмотрел на меня.

— Искусство провокации ты осваиваешь быстрее, чем магические матрицы, княжна. Не злоупотребляй. — И, развернувшись, он удалился.

Я стояла одна, дрожа от выброса адреналина.

Глава 41

Расписание стало моим новым священным писанием. Подъём в пять утра, когда звёзды на небе Академии ещё не погасли. Первые два часа — физическая подготовка на полигоне № 7 под недремлющим оком Магистра Корвуса.

— Меньшикова! Пресс каменеет! Держи спину, или тебя сломает первый же встречный ветер!

— Боярова! Вода ищет путь наименьшего сопротивления, а ты должна быть плотиной! Соберись!

— Знаменский! Ты не скала на побережье, чтобы стоять и ждать удара волны! Двигайся!

Он был безжалостен, но справедлив. Он не делал скидок на титулы и не выказывал личных симпатий. Его мир состоял из выживших и сломленных. Я была полна решимости попасть в первую категорию.

После завтрака, больше похожего на короткую передышку, начиналась теория. Магистр Игнатий по-прежнему терзал меня у доски, но теперь я хоть что-то понимала, хотя бы что от меня хотят. Ночные занятия с Александрой давали плоды. Я всё ещё не была лучшей, но уже и не позорила факультет.

— Принцип обратной связи в магических контурах, Меньшикова, — требовал Игнатий.

Я выходила и, пусть и медленно, но выводила мелом на доске сложные руны, объясняя, как избыточная энергия может быть перенаправлена для усиления щита.

— Приемлемо, — это было высшей похвалой от него. — Садитесь. Четвёрка. С минусом.

Черноокие, сидевшие на задних партах, во главе с заносчивым наследником по имени Никита, не оставляли попыток меня задеть.

— Видите, как старается? — громко шептал он своему приятелю. — Жаль, природу не обманешь. Из грязи в князи, но магия этого не прощает.

Я научилась не