Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина

— Неуклюже, — произнёс он, его голос гулко разнёсся по пустому полигону. — Но… потенциал огромен.

Я замерла, ожидая гнева, разоблачения.

— У каждого мага есть свой секрет, Меньшикова, — продолжал он, подходя ближе. — Своя тёмная или светлая сторона силы, которую он прячет от мира. Я не буду спрашивать о природе твоей силы. Но я вижу, что ты не ленишься. И вижу, что стандартные методы на тебя не действуют. — Он остановился в двух шагах от меня. — С завтрашнего дня, после основных занятий, приходи сюда. Мы поработаем над твоей… «нестандартностью».

С этого дня начались мои тайные уроки с Корвусом. Он не пытался втиснуть мою силу в известные ему рамки. Вместо этого он заставлял меня экспериментировать.

— Ты создала щит, который не отражает, а поглощает удар? Интересно. Попробуй сделать его не сплошным, а решётчатым. Экономия сил.

— Этот «световой скальпель», как ты его назвала… Слишком заметно. Попробуй смешать его энергию с фоном. Сделать невидимым.

— Ты чувствуешь магию интуитивно? Хорошо. Закрой глаза. Отрази атаку, полагаясь только на чувства.

Он был суровым и требовательным учителем, но именно его метод «проб и ошибок» давал результаты. Моя магия, та, что я показывала на общих занятиях, становилась всё стабильнее. А моя истинная сила училась прятаться в тени этой стабильности.

Конфликт с Черноокими перешёл в холодную фазу. Открытых стычек они избегали — видимо, сработало предупреждение Зарева или их собственный страх перед последствиями. Но психологическое давление усиливалось.

На занятиях по истории магических войн Магистр Кассиус, старый друг рода Чернооких, постоянно поднимал тему «вероломства и коварства некоторых светлых магов в прошлом», бросая на меня многозначительные взгляды. На алхимии кто-то подменил реагенты в моём наборе, и моя зельеварка едва не взорвалась. К счастью, Александра вовремя заметила странный цвет пара.

Мы отвечали тем же. Братья-иллюзионисты стали нашими главными союзниками в этой тихой войне. Они создавали иллюзии, что Никита забыл надеть штаны перед выходом на публику, или что его голос на лекции по звериному языку превратился в писк мыши. Это било по его самолюбию больнее любых физических атак.

Однажды Зарев снова провёл у нас занятие. На этот раз он учил нас противодействию ментальным атакам.

— Магия разума самое грязное оружие, — говорил он, расхаживая перед шеренгой студентов. — Она не оставляет шрамов, но ломает волю. Защита это не стена. Это хаос. Засорите эфир своими мыслями, самыми нелепыми и случайными. Пойте песню в уме. Вспоминайте таблицу умножения. Не давайте противнику зацепиться за ваше сознание.

Он заставил каждого из нас выйти и попытаться пробить его ментальную защиту. Когда очередь дошла до меня, я вышла вперёд. Я встретилась с его взглядом и… начала мысленно перечислять все известные мне сорта сыра из моего мира. «Рокфор, бри, чеддер, моцарелла, гауда…»

Зарев на мгновение замер, и на его лице мелькнуло самое настоящее, ничем неприкрытое изумление. Он фыркнул.

— Нестандартно… И эффективно. Не могу пробиться. Становитесь в строй, Меньшикова. Пять баллов.

После занятия он снова остановил меня.

— Что ты перечисляла? — спросил он с неподдельным любопытством.

— Это… виды сыра, — смущённо ответила я.

— Странная защита, — он покачал головой, но в его глазах играли смешинки. — Но, чёрт возьми, работающая. Продолжайте в том же духе. И… будьте осторожнее с Кассиусом. Он старый интриган. Он не ударит в лоб, но может подставить ногу там, где не ждёшь.

Наступила середина семестра, а с ней первые серьёзные экзамены. Теория, практика, и самое главное: командные тактические учения на выживание в Заброшенном подземном комплексе под Академией, где были размещены реальные, хоть и ослабленные, ловушки и монстры.

Нас разделили на случайные команды. Судьба, с её чёрным юмором, свела в одну команду меня, Александру, Бориса… и Никиту Черноокого с двумя его приспешниками, один из которых был Андрей.

Подземелья встретили нас сыростью, затхлым запахом и шепотом древней магии. Мы двигались по узким коридорам, отражая атаки гигантских пауков и оживших скелетов. Никита делал вид, что сотрудничает, но его взгляд постоянно скользил по мне, выискивая слабину.

И он её нашёл. В большом зале, усеянном костями, на нас напал отряд особенно сильных скелетов-воителей. В разгар боя, когда я отбивала атаку с фланга, Никита «случайно» отступил назад, толкнув меня плечом прямо под удар костяного меча.

Я не успела среагировать. Острый край прочертил глубокую рану на моём предплечье. Боль была острой и оглушающей. Закровило сразу же.

Всё произошло за секунды. Александра вскрикнула. Борис рявкнул от ярости и одним ударом разнёс скелета в щепки. Черноокие сделали вид, что удивлены.

— Ой, прости, не заметил!

Я схватилась за рану, чувствуя, как пульсирует рана. Свет внутри меня взревел, требуя выхода, требуя возмездия. Но я сжала зубы. Не здесь. Не сейчас. Нам нужно пройти испытание.

Вместо того чтобы закричать или ответить ему тем же, я выпрямилась, игнорируя боль. Я посмотрела на Никиту с ледяным презрением.

— Ничего, — сказала я громко, так, чтобы все слышали. — Бывает. Видимо, у кого-то проблемы с координацией. Или с мужеством. Настоящие воины смотрят вперёд, а не подставляют спины своих союзников. Идемте вперед.

Александра быстро перевязала мою рану ледяным бандажом, останавливая кровь. Мы продолжили путь, и Борис встал за моей спиной, пропустив вперед Чернооких.

Мы прошли это подземелье и сдали экзамен. Во многих группах были раненые, так что моё ранение не вызывало неуместных вопросов. Моя рана заживала быстро под контролем лекаря и… помощью Дмитрия. Он прислал мне особую мазь.

Лекарь сказал, от этой мази не остается даже шрамов.

Глава 43

Я больше не могла позволять себе роскошь просто реагировать на атаки Чернооких. Пришло время изучать врага.

Я начала с малого. В библиотеке, в отделе генеалогии и геральдики, я отыскала всё, что могла, о роде Чернооких. Я изучала их историю, их победы и поражения, их фамильные черты. Никита, как выяснилось, был не первым наследником. У него был старший брат, погибший на дуэли несколько лет назад. Давление на парня со стороны семьи должно было быть колоссальным. Его заносчивость — не уверенность, а защитная оболочка.

На занятиях я стала наблюдать за ним не как за заклятым врагом, а как за объектом изучения. Я заметила, как он нервно постукивает пальцами по столу, когда не знает ответа. Как он бросает быстрый, почти завистливый взгляд на студентов с других факультетов, которые свободно общаются и смеются. Он был в такой же золотой клетке ожиданий, как и я. Просто его клетка была из тёмного дерева и фамильного тщеславия.

Как-то раз на