Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

разливается трепет, нетерпение, какое-то почти первобытное желание — ощутить эту воду, её прикосновение к коже, её холод. Будто бы именно это мне сейчас нужно больше всего. Прыгнуть, раствориться в этой кристальной глади, позволить воде стереть все тревоги.

Зои с лёгкой улыбкой подталкивает меня вперёд, и я послушно делаю шаг. А потом ещё.

Подхожу к самому краю, ощущая, как воздух становится чуть влажнее, прохладнее, напоенный чистым ароматом воды. Задержав дыхание, аккуратно стягиваю ботинки, затем рубашку и брюки, оставшись в одном нижнем белье. Ночная прохлада пробегает по коже мурашками, но я не останавливаюсь.

Погружаюсь в воду.

Ледяная свежесть накрывает меня с головой, окутывает, пронзает каждый нерв. На мгновение перехватывает дыхание, лёгкие будто сжимаются от внезапного холода. Резкий вдох. Замираю. Мир сужается до этого ощущения — холодного прикосновения, которое сначала кажется слишком резким, но уже через несколько секунд тело привыкает.

Вода настолько прозрачная, что даже в мягком ночном свете я вижу свои ступни.

Я поднимаю взгляд к небу.

Звёзды… Они кажутся ближе, чем когда-либо прежде. Огромные, сверкающие, живые. Их свет пронзает темноту, превращая ночь в бескрайнее сияющее полотно. Сердце сжимается — не от страха, а от восторга. Тут безумно красиво и волшебно. И даже не скажешь, что именно на этой планете сперва было так холодно и ужасно страшно, а теперь… так хорошо.

На поверхности воды звёзды отражаются даже когда я уже в ней, но по-другому — они дрожат, ломаются на сотни осколков с каждым лёгким движением. Это словно два неба — одно высоко, другое прямо здесь, подо мной.

Я закрываю глаза.

Позволяю воде обнять меня полностью, унести с собой усталость, напряжение, страх. На несколько мгновений я просто существую — без мыслей, без тревог, без будущего и прошлого. Только сейчас. Только тишина.

Но вдруг…

За валунами раздаётся негромкий голос. Мужской. Затем ещё один.

Я замираю, вслушиваюсь. Не могу разобрать слов, но их ритм, интонации — они кажутся странно знакомыми. Сердце на мгновение сжимается. Арон и Керн? Они тоже здесь?

Я моргаю, чувствуя, как реальность медленно возвращается. Они совсем рядом. Может быть, даже ближе, чем мне кажется.

Но…

Мне нужно ещё пару минут. Я сейчас не готова встретиться снова с ними. А ещё я голая. И это вроде бы не очень прилично…

Хочется остаться здесь, в этой воде, под этим небом. Позволить ночи стереть прошлую боль и страх.

Всё успеется.

— Лия? — тихий голос Зои выводит меня из мыслей.

Я поворачиваюсь к ней, и вижу, как она протягивает мне полотенце.

— Давай, вытирайся. Долго в воде нельзя, можно заболеть, — говорит она заботливо, с лёгкой улыбкой.

Я глубоко вздыхаю и медленно выхожу из воды, позволяя прохладному воздуху вновь окутать мою кожу.

Выходя из воды, я тут же ощущаю, как ночной воздух обжигает холодом мокрую кожу. Резкий контраст с недавним теплом воды заставляет меня вздрогнуть, по телу пробегает дрожь. Полотенце мягко касается плеч, впитывая влагу, окутывая меня лёгким, но таким нужным теплом. Я быстро начинаю вытираться, а Зои терпеливо ждёт рядом, наблюдая с лёгкой улыбкой.

Затем она протягивает мне новый комбинезон.

Я провожу пальцами по ткани — гладкая, плотная, приятная на ощупь. Но не такая тёплая, как все комбинезоны до сих пор. Стоит натянуть его на себя, как он сразу же начинает согревать, будто впитывает остатки холода и прогоняет его. Комбинезон сидит плотно, удобно, словно сшит специально для меня.

— Идёт тебе, — говорит Зои, тепло улыбаясь. В её голосе нет ничего лишнего, только доброжелательность и лёгкое одобрение.

Я киваю, не зная, что сказать, а она тем временем осторожно берёт прядь моих волос, скользнувшую на плечо.

— Сейчас распутаю их, а потом пойдём обратно, — продолжает она. — Дадим мужчинам немного времени переговорить между собой.

Я беспрекословно сажусь на плоский, чуть тёплый от дневного солнца, камень и закрываю глаза.

Зои начинает перебирать мои мокрые пряди. Её пальцы двигаются аккуратно, мягко, без единого рывка. Это неожиданно приятно, даже умиротворяюще — тепло её рук, лёгкие движения, мерное дыхание рядом.

Я расслабляюсь.

Сонливость накатывает с новой силой, тяжёлая, всепоглощающая.

Пусть я и поспала в машине, пусть было тепло… но как давно я действительно отдыхала?

Как давно я засыпала без тревожных мыслей, без напряжения в плечах, без страха, сжимающего грудь?

Да точно.

Примерно… Никогда?

В лагерь мы возвращаемся неспешно, шаг за шагом, впитывая тишину. Конечно, вдалеке слышен привычный гул голосов, потрескивание костра, шум чьих-то шагов по земле, но рядом — никого.

Это странно.

Не тревожно, но необычно — словно мир на мгновение притих, давая возможность отдышаться, прийти в себя.

— Ты доверишься моей маме, Лия? — вдруг тихо спрашивает Зои.

Я оборачиваюсь к ней, встречаясь с её серьёзным, чуть обеспокоенным взглядом.

— Она у меня медик, а ты несколько раз была ранена, — продолжает она, чуть склонив голову.

Я на секунду задумываюсь.

Честно говоря, мои ранения меня волнуют меньше всего. Они ноют где-то на грани сознания, но беспокойство о самочувствии Арона и Керна отодвигает всё остальное на второй план.

И всё же…

Я киваю.

— Да.

Снова выбор… Снова нужно довериться. Поверить незнакомцам и слушаться их. И, если честно, эти незнакомцы вызывают куда больше доверия, чем те, что были в Северной деревне.

Зои открывает передо мной полог большой палатки, приглушённый свет внутри заливает нас мягким тёплым оттенком.

Я делаю шаг вперёд.

Внутри немного людей.

И внезапно накатывает странное облегчение — спокойствие, уверенность, что здесь мне ничего не угрожает. Потому что всех, кроме медика, я знаю.

Но вместе с этим приходит и другое чувство.

Неловкость. Жаркое, обжигающее ощущение, которое тут же расползается по телу. Потому что прямо передо мной стоит Арон.

Полуголый.

Я моргаю.

Сердце делает резкий удар.

И на миг кажется, что воздух в палатке стал слишком тяжёлым.

Мои глаза невольно задерживаются на его фигуре.

Крепкие мышцы, натянутые под ровной, светлой кожей. Линии рельефа чётко выделяются в тусклом свете сверху, а снизу, в круге света от лампы медика, отчётливо видны подтянутые мышцы живота, перекатывающиеся при каждом движении.

Арон кривится, когда женщина касается его раны, и коротко зачесывает назад чёрные волосы. Нервный жест. Как и то, как он облизывает губы, будто пытаясь отвлечься от боли.

Керн время от времени бросает на него быстрые взгляды — короткие, напряжённые. И каждый раз, когда его брат шипит сквозь зубы, лицо Керна остаётся бесстрастным, но пальцы чуть подрагивают.

— Мамуль, я привела тебе малышку, — голос Зои выдёргивает меня из