Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Их лица… Пустые, безжизненные. Маски, лишённые эмоций.

Сердце глухо стучит в груди, его ритм отзывается в висках пульсирующей болью. Я пытаюсь сглотнуть страх, но горло пересыхает, оставляя только болезненное жжение. Воздух кажется тяжёлым, липким, будто насыщенным самой смертью. Кажется, земля под ногами дрожит — или это просто мои колени, ослабевшие от ужаса?

И вдруг — новый звук.

Глухой рёв мотора прорезает хаос, ворвавшись в этот кошмар как гром среди ясного неба. Я резко оборачиваюсь.

Из пыльной дымки вырывается машина. Большая, массивная. Её колёса с треском и хрустом давят растрескавшийся асфальт, поднимая за собой ещё больше песка и обломков. Металлический корпус покрыт вмятинами, ржавчиной, следами сражений — но почему-то он внушает мне меньше страха, чем эти существа.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть водителя через мутные, грязные окна, но вижу лишь тёмные силуэты.

Машина резко останавливается прямо передо мной. Скрип тормозов впивается в уши, пронзительный, режущий, смешиваясь с бешеным грохотом моего сердца. Я морщусь от этого звука, но не могу заставить себя двинуться.

— Лия, назад! — Керн кричит, его голос срывается, но слова тонут в оглушающем реве двигателя и моём собственном потрясении.

Что теперь?

Дверь автомобиля с грохотом распахивается, ударяясь об угол корпуса. Звук режет слух, перекрывая даже глухие удары по металлу снаружи. Из машины выходит человек, и на мгновение всё вокруг замирает — шум, хаос, даже жуткие силуэты, приближающиеся из пыльного марева.

Только я и он. Его яркие глаза. Родные черты…

Знакомые до боли. Те самые, что я мечтала увидеть всё это время.

— Лиам… — выдыхаю я, не веря, не смея дышать слишком глубоко, будто от резкого движения он может исчезнуть, раствориться, как мираж.

Он выглядит измотанным, но целым. Густая щетина скрывает резкие черты, усталые тени легли под глазами, но это он. Такой родной, что в груди что-то сжимается, слишком сильно, до боли. Я трогаю его руку, боясь, что мои пальцы пройдут сквозь пустоту, но…

Тепло.

Настоящее.

Он жив!

Я не успеваю осознать до конца, не успеваю даже задать вопрос — Лиам хватает меня за плечи и почти силой затаскивает внутрь машины. Его пальцы сжимаются крепко, не оставляя места для сомнений или возражений.

— Быстро, Лия! — короткий резкий приказ.

Керн и Арон обмениваются быстрыми взглядами. Их недоверие ощутимо висит в воздухе, но времени на раздумья нет. Они хватаются за протянутую руку Лиама и забираются в машину.

Как только двери захлопываются, снаружи раздаётся гулкий удар. Затем ещё один.

«Недолюди» набрасываются на машину.

Их руки с глухими стуками бьют по металлу, и с каждой секундой этих ударов становится всё больше. Ладони, пальцы — грязные, жёсткие, похожие на высохшую кору, срывают куски старой краски, оставляя ржавые полосы. По кузову скребут ногти, царапая с протяжным, сводящим зубы звуком. Они кричат — протяжно, гортанно, не по-человечески, и этот жуткий хор сливается в пронзительный, отчаянный вой.

Я жмусь к Лиаму, сильнее, чем следовало бы, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно хочет пробить рёбра. Даже не смотрю, кто ещё в машине, даже не думаю. Главное — он здесь.

— Что это за чертовщина? — голос Арона звучит напряжённо, дыхание сбито, словно он только что бежал. — Они никогда не были такими агрессивными…

Лиам крепче прижимает меня к себе, и его губы, обветренные, тёплые, касаются моего лба.

— Позже, — его голос твёрдый, напряжённый, будто натянутая струна. — Сейчас главное выбраться из города.

Мотор взревел, и машина рванула с места, оставляя за собой клубы пыли.

Резкий толчок впечатывает меня в сиденье. Меня швыряет в сторону, и только в последний момент я успеваю вцепиться в руку брата, иначе рухнула бы на пол. Сердце бешено колотится, а в ушах всё ещё звучат те нечеловеческие крики, сливающиеся с рёвом двигателя.

Через мутное стекло я вижу, как жуткие фигуры остаются позади. Их движения становятся менее уверенными, шаги теряют силу. Они словно теряют нас из виду, замирая в облаке пыли, и вскоре исчезают вовсе. Но от этого не легче.

— Ты жив… — мой голос дрожит, едва слышный, почти теряется в шуме машины. Я поднимаю взгляд на брата и всхлипываю. Горячие слёзы катятся по щекам, обжигая кожу. Я смотрю на Лиама, не веря своим глазам, боясь, что если моргну, он исчезнет, растворится, окажется всего лишь сном.

Он опускает на меня взгляд. Он уставший и суровый, очень похож на Арона и Керна, такой же устрашающе грубый и серьёзный. Уголки губ подрагивают в слабой, едва заметной улыбке.

— Я жив. И я тебя нашёл, Лия, — его голос звучит хрипло, тихо, но в этих словах так много всего. — Моя малышка… Слава богу, ты жива. Слава богу…

Лиам крепко притягивает меня к себе. Ещё немного и мне становится трудно дышать, но я и не хочу вырваться. Я вжимаюсь в него, крепче, сильнее, как будто боюсь, что если отпущу — он снова исчезнет.

Сдавленный всхлип срывается с губ.

Неужели теперь всё кончено? Неужели мои мучения, наконец, закончились?..

Я чувствую, как внутри наконец-то наступает долгожданное спокойствие. Оно накатывает мягко, постепенно, как тёплая волна после долгой холодной бури. Я обнимаю брата, вжимаюсь в него крепче. Он здесь. Настоящий. Живой. Я слышу его ровное, чуть ускоренное сердцебиение, ощущаю тепло его тела и наконец-то позволяю себе дышать свободнее.

Машина уносит нас глубже в лес. Высокие деревья тянутся вверх, сомкнув кроны, и между ними скользит мягкий полумрак. Этот лес такой тихий, такой умиротворяющий, что я впервые за долгое время замечаю, как напряжение в плечах медленно отпускает. Впереди приоткрыли окна, впуская лёгкий свежий ветер. Глубокий вдох — и на губах остаётся привкус хвои и влажной земли.

Слишком многое случилось за последние дни. Слишком многое, чтобы легко это забыть. Сердце сжимается при воспоминаниях, но рядом с Лиамом, Керном и Ароном мне по-настоящему комфортно. Они здесь. Рядом.

Я украдкой смотрю на братьев. Они сидят напротив. Я не могу разглядеть из лица из-за тусклого света, но я чувствую их присутствие кожей. Странно, но мне хорошо от этой мысли. Может быть, впервые за долгое время я могу просто расслабиться.

— Всё в порядке? Ты ранена? — Лиам чуть отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза. В его тихом голосе чувствуется такая искренняя забота, что у меня сжимается горло. Пытаюсь сглотнуть, но это получается с трудом. Он пристально вглядывается в моё лицо, словно боится что-то упустить, а потом берёт мои руки, легко