Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Я киваю, хотя по-прежнему кутаюсь в куртку, глубже утопая в меховом воротнике.

Вопреки словам Арона, мне холодно.

Этот мимолётный тёплый ветер, казалось, просто дразнит, лишь изредка касаясь кожи, напоминая, что где-то там, далеко, весна уже вступает в свои права.

Керн идёт впереди, его тёмный силуэт выделяется на фоне сереющего горизонта, где расплываются очертания разрушенного города.

Солнце опускается за обломки высоток, разливая кроваво-красный свет по небу. Кажется, будто сама земля пылает. Невероятно красиво.

Когда мы подходим ближе, становится видно, что многие здания пострадали не только от разрушений, но и от времени.

Некоторые дома расколоты надвое, будто великан прошёлся по ним, оставляя после себя груды бетона и искорёженные металлические каркасы. Другие же, наоборот, словно поддались самой природе — их стены затянуты сетью плюща, а крыши покрыты толстым слоем мха. В щелях между плитами прорастают тонкие, но упрямые деревца, забирая себе то, что когда-то принадлежало человеку.

В некоторых местах снег ещё скрывает обломки, но его слой тонок и грязен, как будто зима здесь не так бушует, как в горах, откуда мы спустились.

— Зайдём сюда, — говорит Керн, указывая на один из уцелевших небоскрёбов.

Его верхние этажи почти не повреждены, лишь местами треснуло стекло, а металлические рамы покрылись ржавчиной.

— Сверху обзор лучше. И безопаснее.

Мы соглашаемся без споров.

Внутри пахнет сыростью и пылью. Воздух застоялся, пропитав стены чем-то тёмным и гнилым, но не до той степени, чтобы здесь было невозможно находиться.

Лестница держится, хоть скрипит и хрустит под нашими шагами. Стены местами потрескались, кое-где облупилась краска, а двери в офисные помещения либо сломаны, либо висят на одной петле.

Поднимаясь выше, я слышу, как эхо наших шагов многократно отзывается в пустоте, словно за нами кто-то наблюдает.

На пятом этаже Керн останавливается и оглядывается.

— Здесь достаточно высоко, чтобы нас не заметили и не достали, — решает он.

Мы входим в одну из уцелевших комнат. Солнце пробивается сквозь грязные, потрескавшиеся окна, отбрасывая длинные, рваные тени на стены. Здесь нет мебели, только сломанные перегородки и выбитые двери.

Но зато есть хорошая точка обзора.

Пока Керн осматривает этаж, мы с Ароном принимаемся обустраивать место для ночлега.

В одной из комнат находим старую мебель — столы, перевёрнутые стулья, но большинство из них обветшало настолько, что толку от них мало. В итоге выбираем помещение с единственным окном, но без мебели.

Сначала проветриваем — открываем треснувшую раму настежь, впуская внутрь свежий, хоть и сырой воздух. В комнате пахнет пылью, затхлостью и чем-то ещё, едва уловимым, но неприятным.

Расчищаем пространство у стены, где кажется, меньше всего сквозняков. Арон находит в углу старые тряпки, бросает их на пол и принимается вытирать пыль широкими, размашистыми движениями.

— Как думаешь, Керн разрешит зажечь свечу? — спрашиваю я, пытаясь разложить спальник так, чтобы он не занимал слишком много места. — Может, станет холодно ночью?

— Если зашторим окно, может, и разрешит, — ухмыляется Арон. — Хотя я бы на твоём месте не рассчитывал. Это ведь дополнительный свет.

Тем временем возвращается Керн.

В его руках — небольшой рюкзак и пачка чего-то, похожего на свечи.

— Я видел магазин на первом этаже. Пойду проверю, что там можно найти, — говорит он, не дожидаясь вопросов.

Я машинально сжимаю пальцы на ремне рюкзака, неуютно передёргивая плечами.

— Один?

Керн кивает, закидывая рюкзак за спину.

— Вы пока оставайтесь здесь.

Керн уходит, и мы остаёмся вдвоём.

Я продолжаю готовить место для сна, а Арон, нахмурившись, пытается закрыть пролом в окне старой фанерой, найденной неподалёку. Она покоробилась от сырости, но всё же держится, пусть и с перекосом. В комнате становится заметно свежее, теперь здесь не пахнет затхлостью, только лёгким холодом, просачивающимся сквозь щели.

Ночь сгущается быстро, и единственным источником света остаётся тусклое зарево над горизонтом. За окнами город погружается в полумрак, его силуэты кажутся ещё более разрушенными и мрачными.

Проходит около часа, прежде чем возвращается Керн.

В руках у него большой свёрток, который он аккуратно кладёт на пол.

— Что это? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

— Палатка, — отвечает он, разворачивая находку.

Ткань грязная, с пятнами и надрывами, но на ощупь крепкая.

— Нашёл на складе. Если её немного почистить, будет вполне пригодна для ночлега.

Мы втроём принимаемся за дело.

Керн проверяет швы, заделывает самые крупные дыры с помощью куска ткани и проволоки. Арон приносит несколько обломков мебели, используя их как опоры, чтобы закрепить палатку на полу. Я стелю раскрытые спальные мешки, добавляя поверх пару найденных старых курток — так будет ещё теплее.

Работа занимает не меньше двух часов, но в конце концов палатка стоит.

Внутри тепло и уютно, хоть и всё ещё пахнет затхлостью.

Я сижу у входа, кутаясь в куртку, наблюдая за тем, как Керн молча проверяет аптечку, перебирая пузырьки и бинты перед сменой повязок, а Арон с каким-то детским восторгом рассматривает найденную им старую карту города.

Мы заканчиваем приготовления и на походной печке греем кашу и чай. Вонь пыли и сырости смешивается с запахом горячей еды, отчего в животе немедленно всё сжимается от голода. Горячее не только утоляет его, но и согревает изнутри. Мужчины закрывают окно куртками, а дверь заваливают рюкзаками, чтобы не задувало. В воздухе всё ещё стоит прохлада, но становится заметно теплее.

Я зеваю, чувствуя, как приятная усталость накрывает всё тело.

— Нет, Лия, — говорит Керн, когда я устраиваюсь с краю палатки.

Он забирается внутрь следом, и я тут же краснею, сама не понимая, почему. В горле пересыхает, и я нервно сглатываю.

— Ложись посередине, — продолжает он. — Тебе много места не надо, да и ночью можешь там с краю просто окоченеть.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— А вы? — спрашиваю, сглатывая ещё раз. — Вы тоже можете замёрзнуть.

— Не спорь, малышка, — ухмыляется Арон, ложась с другой стороны и устраиваясь на спине. — Между нами тебе точно будет теплее.

Я замираю, потом всё же осторожно пробираюсь в центр. Керн закрывает палатку, и едва он устраивается рядом, я замечаю, как мне сразу становится теплее.

Я ложусь лицом к Арону, и тёплый, слегка шероховатый материал его куртки касается моего лба. Позади ощущается тепло Керна, его дыхание раз за разом касается моего затылка. Всё это слишком... странно.

Но вместо дискомфорта я ощущаю расслабление. Мне даже горячо внутри, и пульс стучит так бешено, что хочется только раскрыться, впустить прохладный воздух.

Я сглатываю, осторожно закрывая глаза.

Сегодня