Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Я вскидываю голову. Впереди, за выступом скалы, едва различима чья-то фигура. Тёмный силуэт сливается с камнем, словно часть склона. Сперва кажется, что он мёртв. Но после я замечаю слабое движение — он дышит.

Я замираю, взгляд цепляется за человека, лежащего у стены.

Это Керн. Вне сомнений.

Его тело почти сливается с окружающим пейзажем — серый, обветренный плащ покрыт тонким слоем снега, лицо белое, а раненая рука безжизненно свисает вдоль тела. Губы потрескались, веки дрожат, но не открываются.

— Он жив? — выдыхаю я, ускоряя шаги. Сердце колотится в груди, но страх сильнее усталости. Я почти бегу, хотя ноги предательски скользят по снегу, а мышцы сводит судорогой от усталости и холода.

Арон опускается на колени рядом с братом, пальцами касается его шеи, сосредоточенно прислушивается. Ветер завывает, срывая дыхание с его губ.

— Жив. Но слаб, — отвечает он, и в этот момент что-то внутри меня холодеет, словно подтверждая страх, который я не хочу озвучивать.

Нет! Никто из нас не умрёт!

— Помоги мне, — Арон осторожно тянет брата за здоровое плечо, а я подхватываю его за ноги. Тело кажется тяжёлым, и будто вся сила из него ушла, оставив только неподвижную оболочку. Мышцы застыли, пальцы его рук сжаты, в судорожной попытке удержать тепло.

Керн глухо стонет, но глаза не открывает. Его веки вздрагивают, губы едва шевелятся, но слов он не произносит. Я вижу его слабое дыхание — редкое, прерывистое, почти незаметное в ледяном воздухе.

Я оглядываюсь, и вдруг впереди замечаю ещё один массив. Среди нагромождения острых скал виднеется ниша, похожая на небольшую пещеру.

— Там укроемся, — говорю, указывая головой. Голос срывается от усталости. Это идеальный вариант для нас.

Нам везёт. В таких расщелинах ветер не страшен. Там мы сможем хоть немного согреться.

Путь к укрытию кажется вечностью. Каждое движение даётся с трудом: скользкие камни под ногами норовят сбить с равновесия, ледяной ветер хлещет в лицо, обдирая кожу, а тяжесть Керна, нависшего на плечо Арона, замедляет шаги. Кажется, сама природа хочет нас убить — бросает новые испытания одно за другим, не давая передышки.

Снег хрустит под ногами, а местами проваливается, открывая острые, неровные камни. В какой-то момент я спотыкаюсь, скольжу, но в последний миг успеваю схватиться за выступ, сердце болезненно ударяется о рёбра. Боль в ноге с новой силой вспыхивает, словно раскалённое лезвие пронзает плоть, но я сжимаю зубы и двигаюсь дальше.

Когда мы наконец добираемся, меня накрывает странное облегчение, перемешанное с полным истощением. Ноги подкашиваются, руки дрожат от усталости. Хочется свернуться клубком, закрыть глаза и провалиться в тяжёлый, глубокий сон. Хочется еды, горячей, сытной, но желудок сведен от холода, и даже сама мысль о нормальной пище кажется нереальной.

Я оглядываюсь. Пещера небольшая, но глубокая. Тёмные стены уходят вглубь, создавая иллюзию безопасности. Внутри почти тихо — ветер лишь слабо просачивается через узкий вход, его завывания приглушаются каменными стенами. Здесь можно передохнуть.

— Клади его сюда, — говорю, стягивая куртку и расстилая её на каменном полу.

Арон осторожно опускает Керна, следя, чтобы тот не ударился головой. Керн морщится от боли, его губы сжаты, а лицо ещё больше побледнело. Тыльной стороной ладони он неуклюже вытирает кровь с лица, но она тут же появляется снова, растекаясь по его щеке грязными разводами. Дыхание тяжёлое, рваное, словно каждый вдох даётся с боем.

— Я поищу ветки, — бросаю, и пока Арон ещё не успел возразить, выскальзываю наружу.

Холод мгновенно врезается в кожу, обволакивая тело ледяной хваткой, но я не останавливаюсь. Нам нужен огонь. Без него Керн не продержится.

Да и нам будет несладко.

Ветви елей хрустят под моими руками, ломаясь с резким треском. Некоторые из них жёсткие, покрытые снежной изморозью, другие гнутся, цепляясь за одежду, как будто не хотят, чтобы их ломали. Нож Арона скользит по коре, облегчая работу, но пальцы быстро немеют от холода, снова и снова, а колючие иголки впиваются в кожу, оставляя неприятные покалывания.

Я собираю как можно больше хвороста, прижимая его к груди, а затем тащу охапку к пещере. Воздух становится тяжелее, дыхание вырывается белыми облаками. Снег с веток осыпается на плечи, но я не обращаю внимания. Укрытие уже совсем близко.

Добравшись до входа, я аккуратно закрепляю ветви, стараясь создать хоть какую-то защиту от ветра. Они ложатся неровно, но всё же перекрывают основные щели и основной выход, и ледяные порывы больше не бьют в лицо с прежней силой.

Когда я наконец вхожу внутрь, меня встречает тепло. В пещере уже горит костёр — его дрожащие отблески играют на стенах, вытесняя тьму. Жёлтые языки пламени танцуют, отбрасывая тени, которые извиваются по неровным каменным поверхностям. Запах дыма смешивается с морозным воздухом, создавая странное ощущение уюта.

Дикого уюта.

Я перевожу взгляд на Арона. Его лицо освещено огнём — усталое, напряжённое. В уголках губ залегла жёсткая линия. Рядом, почти сливаясь с тенью, лежит Керн. Он бледен, его грудь медленно поднимается и опускается, дыхание неглубокое, прерывистое.

— Что с ним? — спрашиваю, опускаясь на землю ближе к огню. Обхватываю руками колени, стараясь согреться.

— Потерял много крови, — тихо отвечает Арон. Его голос звучит глухо, но так же твердо, без лишних эмоций.

Я киваю. Тепло костра постепенно проникает в тело, возвращая подвижность окоченевшим пальцам.

— Отогрейся и поможешь мне, — добавляет Арон.

Я снова киваю, глубоко вдыхая тёплый воздух. Впереди ещё много работы.

Вода в котелке закипает, и я, наконец, позволяю себе немного расслабиться. Тёплый пар поднимается к потолку пещеры, смешиваясь с лёгким дымом от костра.

Огонь потрескивает, отбрасывая уде привычные тени на стены, словно оживляя их. Тело постепенно согревается, напряжение спадает, но в голове всё ещё роятся мысли. Я смотрю на Арона, отмечая, как свет костра играет на его лице, выделяя резкие линии скул, тёмные круги под глазами, следы усталости, въевшиеся в кожу.

— Ты ему скажешь? — спрашиваю, нарушая тишину.

Арон вскидывает взгляд, в котором странно смешиваются усталость и благодарность. Несколько секунд он молчит, словно обдумывает что-то, а затем медленно кивает.

— Обязательно. Пусть знает, что благодаря тебе мы ещё держимся.

Я отвожу взгляд, не зная, что ответить.

В этот момент раздаётся слабый стон. Керн шевелится, его пальцы дёргаются, веки дрожат, а потом с усилием приоткрываются. Глаза мутные, уставшие, но живые. Он делает резкий вдох, будто только сейчас осознаёт, что ещё может дышать.

Арон наклоняется ближе, осторожно похлопывает его по плечу.

— Живые? — хрипит Керн, голос срывается, его горло пересохло от обезвоживания.

— Да, но едва ли