Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

наклоняет голову, позволяя мне прижаться крепче. Его плечо тёплое, твёрдое, надёжное — словно последний островок безопасности в этом холодном, враждебном мире. Я вжимаюсь в него сильнее, ощущая, как напряжение в теле постепенно отпускает.

Ночь кажется бесконечной. Тёмная, беззвёздная, она растекается вокруг нас липкой, гнетущей пустотой. Каждый звук снаружи — едва уловимый шорох, завывание ветра — заставляет моё сердце срываться в глухой, тревожный ритм. Тени у стен пещеры извиваются, будто живые. Я боюсь закрыть глаза, боюсь, что если моргну — они подберутся ближе.

Но холод ещё беспощаднее страха. Он цепляется за кожу, пробираясь под одежду, сковывает тело, вытягивая последние крохи сил. Я вздрагиваю, когда очередной порыв ветра проносится по пещере, жаля, словно иглы льда.

Тепло Арона — единственное, что меня спасает. Оно живое, настоящее, в этом чужом, безжалостном мире. Его рука чуть заметно сжимается на моём плече, и я наконец позволяю себе закрыть глаза.

Когда сон, наконец, побеждает страх, я засыпаю. Впервые за долгое время мне не так одиноко.

Просыпаюсь резко, сердце бешено стучит в груди. Первые секунды я не понимаю, где нахожусь, отчаянно цепляюсь за реальность. В пещере темно, костёр давно угас, оставив лишь слабый запах гари.

И тогда я слышу это.

Резкий механический звук пронзает воздух, вибрация отдаётся в скалы, вой неприятно режет слух. Глухое, зловещее жужжание — будто громадная оса кружит прямо за пределами пещеры.

Я замираю, перехватывая дыхание.

Дрон.

Я вжимаюсь в грудь Арона, едва сдерживая дрожь. Он тоже проснулся, его тело напряглось, словно натянутая струна. Рука тут же крепче сжимает меня, словно обещая, что я в безопасности.

Мы замираем, слушая, как дрон медленно проходит над скалами. Свет прожектора скользит по стенам пещеры, выхватывая из темноты резкие силуэты, прежде чем исчезнуть. Я затаиваю дыхание, считывая напряжение в теле Арона — он тоже ждет.

Тишина.

Но тревога не уходит.

Я напрягаюсь, вслушиваясь в гул дрона. Он не улетает. Воздух в пещере застывает, вибрация его звука будто проникает в каждую клеточку моего тела. Сердце отбивает лихорадочный ритм.

Мои пальцы находят плечо Арона, я трясу его чуть сильнее, чем нужно бы.

— У тебя же есть планшет? — шепчу, стараясь не выдать волнения. — Я видела его у тебя.

Он хмурится, но молча кивает. Несколько секунд копается в нагрудном кармане и вытаскивает компактный девайс.

— Есть. А зачем тебе?

— Я попробую взломать дрон. — торопливым шепотом произнесла я, пока пальцы уже скользят по сенсору. — Если он сканирует местность, значит, мы можем узнать, что происходит наверху.

Арон внимательно смотрит на меня, в глазах мелькает понимание.

— Ладно, только поторопись. Если они поймут, что мы здесь…

Он не заканчивает, но я и так знаю.

Если поймут — у нас не будет шанса.

Арон внимательно смотрит на меня, его губы сжаты в тонкую линию. В глазах мелькает сомнение, но он все же кивает, видимо, решив, что спорить бесполезно.

— Действуй обдуманно и быстро.

Я киваю, не отрывая взгляда от планшета. Пальцы сжимаются на холодном корпусе устройства, и я чувствую, как оно чуть скользит в потных ладонях. В пещере едва хватает света, чтобы разглядеть дисплей, но мне хватает и этого. Экран вспыхивает бледно-голубым свечением, его отражение играет на влажных стенах и в темных глазах Арона.

Я машинально кусаю большой палец, изучая интерфейс. Времени мало, но я не имею право на ошибку. Открываю базовую систему связи планшета.

Техники с «Халазии» всегда гордились универсальностью своего оборудования. Их устройства должны были подстраиваться под любые системы. Главное — найти правильную частоту.

Запускаю поиск.

На экране мелькают цифры, полосы загрузки заполняются медленно, мучительно долго. Воздух в пещере кажется вязким, давящим. Где-то наверху дрон продолжает кружить, его гул пробирается под кожу, заставляя сердце сжиматься.

— Давай, железяка, — шепчу я, будто планшет может меня услышать, будто у него есть разум и он не подведет.

Экран подрагивает, связь цепляется за что-то. Я задерживаю дыхание.

Осталось только надеяться, что я быстрее, чем те, кто управляет дроном.

Жужжание дрона становится громче, давит, вибрирует в костях, будто он зависает прямо над нами, разыскивая тепло наших тел среди холодных камней. Я сжимаю челюсти, вглядываясь в экран, пока список частот вспыхивает передо мной. Сердце сжимается, а пальцы дрожат, когда я наугад выбираю самую мощную. Время будто замедляется, ожидание тянется невыносимо долго.

На долю секунды мне кажется, что ничего не вышло, но потом планшет подчиняется — я попадаю в базовое меню управления.

Логин «хозяина» защищен, но интерфейс откликается на стандартные команды.

— Есть! — шепчу, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения.

Пробегаюсь по вкладкам, пока передо мной не появляется изображение с камеры дрона. На экране — мрачные скалы, разрушенные постройки на вершине… и слабый тепловой след человеческого тела в стороне.

Керн.

Жив.

Жаркая волна облегчения ударяет в грудь, но тут же сменяется тревогой. Если бы я не успела перехватить управление, дрон уже передал бы данные системе. Тогда всё было бы куда хуже.

— Он там, — шепчу я, показывая экран Арону. Его напряженный взгляд смягчается, но ненадолго.

— Узнай, как туда подняться, — его голос тихий, но твердый, без намека на сомнение. — Посмотри выступы, тропинки… Хоть что-то.

Я сглатываю, переключаясь в режим управления. Дрон послушно меняет направление, обследуя окрестности. Камера передает узкие проходы между скал, обледенелые уступы, редкие укрытия, за которыми можно спрятаться.

Каждый рывок устройства заставляет меня замирать, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Еще немного — и связь может оборваться. Еще немного — и дрон может выдать наше местоположение.

— Давай, давай… — шепчу я, заставляя его двигаться дальше, надеясь, что судьба сегодня на нашей стороне.

— Тропа опасная, но пройти можно, — выдыхаю, возвращая планшет Арону.

Но что-то все еще гложет меня.

Я не могу позволить дрону остаться связанным с системой. Он может нам пригодиться.

Если связь восстановится, они узнают, что кто-то вмешался. Узнают, что мы здесь.

Пальцы дрожат от усталости и холода, суставы скованы, но я заставляю себя сосредоточиться. В висках стучит кровь, в груди все сжимается от напряжения, но я копаюсь в интерфейсе, пока где-то в глубине памяти не всплывает голос Лиама.

— Система «Халазии» похожа на паутину. Если перережешь нужную нить, паук не заметит.

Мы учили это на симуляторах, снова и снова разыгрывая сценарии вторжения в закрытые сети. Лиам всегда был лучшим, но я впитывала, как губка, все, что он говорил.

Я закрываю глаза на секунду, глубоко вдыхаю и набираю команду.

Если я перехвачу управляющий узел и отключу его