Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Мурашки пробегают по коже. Если это случится, тогда будет совсем не до смеха. Тогда придётся не просто защищаться — придётся выживать.

Но… неужели эти деревни действительно находятся так далеко друг от друга?

— Я переживаю за вас, дети, — Сайра качает головой, её лицо сосредоточено, в голосе звучит усталость. Она протягивает мне небольшой пакетик с капсулами. — Смотри, обезболивающее тут. Экономь, если будет серьёзная рана. Они сильные, но могут вызвать сонливость. Если придётся идти или держать оборону, защищаться от чего-то или кого-то — лучше не злоупотреблять.

Она на секунду замолкает, напрягается. Я замираю вместе с ней, вслушиваясь в ночную тишину. И тогда раздаётся приглушённый звук шагов.

Со стороны заднего входа появляются Керн и Арон. Они закутаны в тёплые вещи. В приглушённом свете очертания их фигур кажутся ещё более внушительными. От одежды поднимается пар, а вместе с ними в дом врывается ночной морозный ветер, пробирающий до костей.

Мне становится не по себе, но потом понимаю, что они экипированы не просто так. Там, за дверью, холод настоящий, хищный, и если я не оденусь так же, долго не протяну.

Керн кидает мне комбинезон, едва Арон прикрывает дверь.

— Тебе повезло, что Сайра за нас, — бросает он, приподнимая капюшон повыше. — Быстрее, пока не намело больше.

— Снег? — Сайра цокает языком, пока я торопливо впрыгиваю в комбез и ловлю пальцами молнию между ног.

Костюм чуть великоват, но благодаря термокостюму садится как надо по фигуре.

— Да, — коротко отвечает Керн. Его голос звучит глухо из-за шарфа, закрывающего половину лица. — Надо выйти сейчас, чтобы наши следы успели засыпать снегом. Давай, обезьянка, быстрее.

Я натягиваю рюкзак на плечи, натягиваю шапку, поверх неё капюшон. Вдыхаю холодный воздух, ощущая, как он обжигает лёгкие.

Я готова идти за Лиамом. Чего бы мне это ни стоило.

* * *

Мы двигаемся в обход деревни, стараясь оставаться в тени. Только теперь я осознаю, насколько она велика. Дома громоздятся друг над другом, словно ступени, уходящие ввысь. Я насчитываю не меньше двадцати построек, их крыши торчат над головами, уродливо изломанные ветром и временем.

Мы продвигаемся осторожно, прячась в тёмных переулках. Иногда замираем, когда вспыхивает свет в окнах или кто-то выходит на задний двор. Ветер приносит приглушённые голоса, скрип половиц, лязг дверных засовов. Но нас никто не замечает. Мы двигаемся быстро, заранее предугадывая моменты, когда стоит остановиться, а когда броситься дальше.

За последним домом — или, возможно, первым, если смотреть со стороны леса — начинается глухая чаща. Здесь нет заборов, никаких отметок, обозначающих границы деревни. Только деревья, молчаливые и неподвижные в ночи. Это кажется странным — словно здесь никто не боится чужаков. Или боится, но иначе защищаются от них.

Прежде чем ступить в лес, нам нужно преодолеть высокий уступ — почти с меня ростом. Без помощи мне не справиться. Я сжимаю протянутую руку Керна, позволяя Арону подхватить меня за талию и подтянуть вверх. Это происходит слишком быстро. Очевидно, они делали это уже не раз.

Как только мои ноги касаются земли, мы ускоряем шаг. Теперь наша цель — уйти как можно дальше от деревни, пока ещё темно.

К утру становится чуть теплее. Относительно, конечно. Воздух по-прежнему колючий, но уже не обжигающий. Снег идёт реже, отдельные хлопья медленно кружатся в воздухе. В какой-то момент мы замедляемся. Похоже, ночь сделала своё дело. И мы можем идти спокойнее.

Теперь я могу идти не так поспешно, разглядывая заснеженный лес.

И не только его.

Лес прекрасен по умолчанию. Живой, бесконечный, величественный. На станции я бы никогда не поверила, что есть что-то лучше тихих железных коридоров и вида на нашу планету сквозь толстое стекло. Тогда я была уверена, что этот холодный, чуждый мир — всего лишь место, куда нас занесла судьба. Теперь же я влюблялась. В саму планету.

Зимний лес на рассвете — особенное зрелище. Лучи солнца пробиваются сквозь тонкие, устремлённые ввысь стволы хвойных деревьев, прорезают снежную дымку и заставляют снег искриться, будто его осыпали крошечными осколками стекла. Хрупкая, тихая красота, которой невозможно не восхищаться. Я утопаю в снегу почти по колено, но мне не жалко. Я рада, что могу видеть это, чувствовать.

Воздух здесь свежий, ледяной. С каждым выдохом в нём тает облачко пара. Я плотнее заворачиваюсь в одежду, но не от холода — мне по-настоящему тепло, и в теле по-прежнему есть силы идти. Я не чувствую усталости. Я иду к брату. И это не может не радовать.

— Можно сделать паузу и подкрепиться, — говорит Арон.

Керн резко останавливается, и я, засмотревшись на завораживающие лучи в снегу, едва не врезаюсь в него. Он ловит меня, не давая потерять равновесие.

— Эй, обезьянка, внимательнее, — усмехается он, отпуская меня с лёгким толчком.

Арон уже роется в рюкзаке, доставая булочки, их аромат мгновенно смешивается с морозным воздухом. Я аккуратно наливаю из термоса горячий чай, наслаждаясь ощущением тепла, пробегающего по пальцам.

— Устала? — Арон прищуривается, внимательно изучая меня.

— Нет, — качаю головой.

— Ты ещё ранена, так что если что, говори. Мы теперь можем делать привалы сколько потребуется.

— Хорошо, — поднимаю на него взгляд, сжимая в руках тёплую кружку. — Но лучше бы быстрее дойти к Лиаму.

В лесу снова тишина. Только ветер качает ветви и снег хрустит под ногами.

— Это, конечно, — кивает Керн. — Просто если ты выдохнешься, не логично нести тебя на себе. Это нерациональное распределение сил. Возможно, ночи будут холодные, и нам придётся экономить силы и еду. Но едва мы преодолеем Северную границу, будет легче и теплее.

Я недоумённо моргаю.

— Мы ещё не преодолели её? — удивляюсь. — Но я думала…

— Что мы пересекли её, как только вышли из деревни? — Арон усмехается, его холодные глаза вспыхивают насмешкой.

— Да, — признаю я, чуть пожимая плечами.

— Нет, — качает головой Арон. — Мы всё ещё во владениях нашего отца. Пока ты видишь снег — это Север. Границы сейчас совсем другие. Эта часть суши поделена честно: Север, Юг, Запад и Восток. На Севере — снег и морозы, на Юге — тепло, там почти никогда не бывает дождей. На Западе — горы, на Востоке — равнины и постоянные ливни. Сейчас мы идём на Запад, он ближе всего.

Его голос звучит спокойно, но в словах чувствуется твёрдость. Это знание, которое он усвоил давно, как аксиому. Я пытаюсь представить себе весь этот мир, его сменяющиеся ландшафты.

— А ещё мы идём по краю суши, — добавляет Керн,