Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Арон стоит, тяжело дыша, его грудь ходит ходуном, а по лицу стекает кровь — тёмная, густая, она струится по щеке, задевая уголок губ. Он чуть пошатывается, но держится, пытаясь восстановить равновесие. В руке, стиснутой до побелевших костяшек, поблёскивает нож.

Перед ним — зверь.

Огромный, уродливый, словно из детских ночных кошмаров. Его шкура покрыта свалявшейся шерстью, он постоянно атакует передними лапами с ужасными и длинными когтями. Глаза — два жёлтых раскалённых угля, в которых нет ни капли разума, только безудержная жажда крови. Его пасть распахивается, обнажая клыки, из глотки вырывается хриплый, устрашающий рык.

Керн с ожесточённой яростью бросается в атаку с другой стороны. Но… схватка не равна. Этот хищник больше, сильнее любого человека.

Зверь взмахивает лапой, и Керна, как тряпичную куклу, отбрасывает в сторону. Он с глухим стуком ударяется о камни, воздух с силой вырывается у него из лёгких. На мгновение он остаётся неподвижным, но потом со стоном поднимает голову, хватаясь за бок.

Арон, до этого замерший в боевой стойке, рванулся вперёд, но зверь… зверь даже не замечает его.

Он повернулся ко мне.

Я чувствую, как ледяная хватка страха сжимает горло.

Теперь его внимание сосредоточено на мне.

Жёлтые глаза вспыхивают голодным огнём. Он чувствует мой страх, вбирает его, упивается им. Он принимает вызов, даже не сомневаясь, что исход битвы предрешён.

Рёв зверя разрывает воздух. Глухой, оглушительный, он проносится по скалам, сотрясая воздух, пробираясь в самое нутро. Вибрация отдаётся в груди, и в этот момент я застываю, как под прицелом хищника.

А потом… он несётся на меня.

Я хочу бежать. Должна бежать. Но мои ноги словно приросли к земле. Времени нет — зверь слишком быстр.

Когти вонзаются в меня раньше, чем я успеваю даже отшатнуться.

Удар зверя сбивает меня с ног с такой сокрушительной силой, что мир вокруг взрывается ослепительной вспышкой боли. Грудь сжимается, лёгкие не успевают набрать воздух, и я понимаю, что падаю, но не могу ничего сделать.

В это мгновение моя жизнь мелькает перед глазами — короткая, жалкая, пропитанная страхом и борьбой. Где мне было легче выживать? На станции, где враг один и убил бы меня быстро? Или здесь, в мире, где смерть приходит медленно, с жуткой агонией и болью?

А она пронзает меня, словно раскалённое лезвие. Такая острая, мучительная, что из груди вырывается крик.

Мой голос разрезает ревущий ветер

Когти зверя разрывают кожу, вспарывают ногу, и по нервам разлетается раскалённая волна боли. Тело скручивает судорогой, каждый вдох даётся с трудом. Я хватаюсь за холодную, шершавую землю, но силы утекают слишком быстро.

Тварь уже нависает надо мной, его дыхание тяжёлое, горячее, но страх как-то отходит на другой план. Он…

Внезапно что-то с грохотом врезается в его бок, отталкивая его в сторону.

Арон.

Он врезается в зверя всем телом. Столкновение тяжёлое, яростное — глухой звук удара глухо разносится по скалам. На мгновение зверь отступает. А после его рык становится ещё громче, глубже, наполняя воздух вибрацией, которая отдаётся во мне, пробирая до самых костей.

Я пытаюсь подняться, но сил почти нет. Камни под пальцами шершавые, ледяные, удержаться за них невозможно. Пальцы соскальзывают, а сердце пропускает удар, когда я осознаю, что нахожусь на самом краю скалы.

Море далеко внизу — чёрное, бушующее, клокочущее белыми гребнями волн. Оно зовёт, тянет вниз, обещая ледяной, всепоглощающий покой.

Арон снова бросается вперёд, но зверь меняет тактику. В последний миг он резко уходит в сторону и, вместо того чтобы атаковать, бросает Арона.

Снова прямо на меня.

Удар — и воздух вырывается из лёгких.

Мы падаем.

— Нет! — вырывается из меня.

Сперва с диким рыком летит вниз монстр, а после и мы с Ароном.

Мир переворачивается, размывается в безумном вихре.

Море приближается с пугающей скоростью… Я только сильнее хватаюсь за его куртку.

А потом… его пальцы находят мою руку.

Сильные, горячие, они сжимаются, удерживают, пока нам навстречу несутся острые камни…

9 глава. У меня всё получится

Сознание возвращается постепенно, пробиваясь сквозь тяжелые веки и боль.

Я лежу на чём-то холодном и шершавом. Кажется, это камень. Его поверхность сырая и неприятная. Веки дрожат, с трудом поднимаются, и первое, что я чувствую, — это ледяной ветер. Он скользит под одежду, привычно пробирается к коже, заставляя меня невольно сжаться в комок. Мурашки по коже заставляют вздрогнуть и приоткрыть глаза.

Где-то рядом слышен рокот волн. Приглушённый, глубокий, он смешивается с отдалённым шумом ветра, который гуляет за пределами убежища.

Я пытаюсь пошевелиться, но резкая боль в ноге заставляет меня застонать. Словно раскалённые гвозди впиваются в кость, и на секунду дыхание перехватывает.

Моргаю, пытаясь осмотреться.

Пещера.

Её стены неровные, тёмные, влага стекает по выступам. Узкий вход пропускает лишь узкие полосы тусклого дневного света, отбрасывая уродливые тени от неровных камней. Холод здесь не такой пронизывающий, как снаружи, но всё же он заполняет каждый уголок, цепляясь за кожу, пронзая кости.

Я перевожу взгляд и замечаю Арона.

Он сидит, опираясь на стену, лицо мрачное, бледное. Его одежда пропитана кровью, мокрая и холодная ткань липнет к телу. В тени кажется, что он спит, но когда я двигаюсь, он приподнимает голову.

— Ты очнулась, — говорит хриплым голосом, а после сбился и громко закашлялся.

— Арон… — мой же голос дрожит от волнения и холода. — Ты… Ты ранен.

Он тяжело кивает, проводит рукой по лицу, оставляя на пальцах свежие пятна крови. И сколько он так сидит? Сердце невольно сжимается.

— Я… я затянул нас сюда, — его дыхание сбивается, но он говорит дальше. — Иначе ветер над морем заморозил бы нас насмерть. Ты была без сознания…

Я перевожу взгляд на его живот. Грубая повязка из куска ткани вся пропитана кровью — тёмной, почти чёрной в тусклом свете пещеры. Она липкая, свернувшаяся в одних местах и свежая в других. Сердце снова болезненно сжимается.

Не думая о себе, ползу ближе, опираясь на ладони. Каждый сантиметр даётся с трудом, боль в ноге становится резкой, нестерпимой, но я сжимаю зубы. Я не могу оставить его вот так. Так что нужно терпеть. Арон должен выжить, иначе я буду до конца своих дней винить себя за это. Они пошли со мной ради моего же брата, а в итоге…

Нет-нет-нет, об этом нельзя думать.

— Лия, не надо… — Арон пытается остановить меня, но голос его слаб, он хрип. Видно, сил у