Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Мужчина, закутанный в потрёпанный плащ, не спеша забрасывает сеть в серые воды. Его движения отточены годами, и мне почему-то кажется, что он стоит там уже вечность.

— Здесь всё построено так, чтобы прилив не смыл нас, — низко и хрипло говорит один из рыбаков, кидая на меня короткий взгляд.

Я киваю. Эти люди не просто живут здесь — они посвящают этому ремеслу жизнь, противостоят холодному морю, ветру. Они словно высечены из того же камня, что и скалы вокруг. Арон говорил, что рыба для них — не просто пища, а валюта, товар, который можно обменять на другие ресурсы. Выходит, это место кормит не только саму деревню, но и тех, кто согласен обменивать улов на что-то другое.

Внезапный порыв ветра бьёт мне в лицо. Я инстинктивно сжимаю пальцами плечи. Мои глаза встречаются с глазами Керна. В его взгляде читается предупреждение.

Я закатываю глаза. И не собиралась я ныть.

Или что он подумал?

Мы продолжаем идти. Мостки скрипят на ветру, доски чуть прогибаются, а под ними бушует море, тяжёлое, холодное, бесконечное. Солёный воздух уже режет горло, пропитывает кожу, и кажется, что этот запах уже никогда не смоется. Влажность, сырость, липкий налёт соли на губах.

Вряд ли я захочу заниматься рыболовлей…

Значит, нужно что-то другое придумать.

Арон молчаливо идёт рядом, но не принимает в экскурсии никакого участия, словно мысли его где-то далеко. Керн шагает впереди, напряжённый, но тоже будто постоянно отвлекаясь на собственные размышления. Но их тут уважают — люди расступаются, молча пропускают, не задавая вопросов. Даже не смотрят в глаза.

Мы подходим к краю деревни, туда, где деревянные мостки резко обрываются, уступая место узкой каменной тропе, зажатой между скал. Кажется именно с этой стороны мы пришли тогда. Ветер здесь рвёт с удвоенной силой, не просто холодный — ледяной, жестокий. Он бьёт в лицо, поднимая с воды солёные брызги, хлестает ими по щекам. Внизу бушует океан, волны с грохотом разбиваются о подножие свай, пена кипит, вздымаясь вверх, будто море пытается дотянуться до нас.

Холод пробирается сквозь жилетку, липнет к коже, пропитывает каждую клетку.

Керн резко останавливается и оборачивается.

— Ты уже решила? — спокойно спросил он, но в голосе слышится холод, от чего внутри всё напрягается. Его взгляд встречается с моим, цепкий, жёсткий.

С того момента, как мы вышли из дома их родителей, они ведут себя странно. Напряжённые, молчаливые, будто решаются на что-то.

— Что? — я хмурюсь, ощущая, как его глаза пронзают меня.

— Когда идёшь за братом?

Его слова обжигают холоднее ветра. Сердце сжимается. Я нервно сглатываю, сильнее сжимая края жилетки.

— Не знаю, но хочу как можно скорее, — мой голос дрожит, но не от холода. — Я не знаю, что с ним. Уже неделя прошла. Это слишком долго. С ним могло что-то случиться, и я… — я выдыхаю, не отводя взгляда.

Страшно даже подумать, что могло произойти с Лиамом.

Арон понимающе кивает, но выражение его лица остаётся таким же серьёзным. Ни намёка на сомнения или эмоции — только холодная, непоколебимая решимость.

Они… Решились?

— Завтра. Рано утром. Сложи в рюкзак Сайры все медикаменты, какие сможешь найти, — Керн хмурится, его голос звучит глухо, ветер чуть заглушает слова. — Я достану тебе утеплённую одежду, но переодеваться придётся в лесу, до рассвета. Там будет холодно. Очень. Просто приготовься.

Я невольно сжимаю руки в кулаки, ощущая, как холод пробирается под кожу.

— Почему? — мой взгляд метается между ними. — Почему вы решили мне помочь?

Арон коротко усмехается.

— Почему? — он повторяет мой вопрос, наклоняя голову. — Потому что тогда ты быстрее определишься. А мы с братом избавимся от головной боли.

Так дико это звучит… Как будто я — всего лишь одна из проблем, которую они хотят поскорее решить.

— Правда, это секрет, Лия, — добавляет он. — Сайра знает, что мы уходим, но больше никто. Постарайся, чтобы нас не поймали.

Мои пальцы зябко сжимаются в ткани жилетки.

— К тому же, если он попал к Южным, возможно, он уже снова у “Халазии” в руках, — говорит Керн. — Нужно проверить две деревни. Восток и Запад.

Он делает шаг ближе, и от его взгляда у меня пересыхает во рту.

— Если будешь слушаться, всё пройдёт хорошо, и мы выживем, — голос его становится ниже, почти переходит на шёпот.

Я ощущаю, как его тёплые пальцы касаются моего подбородка, поднимая лицо.

— Слушайся, Лия, — его глаза холодные и тёмные, так что мне становится ещё страшнее, чем было секунду назад. — Иначе нам троим не выжить.

* * *

Всю ночь я снова не сплю. И дело не в том, что мысли не дают покоя или страх сковывает сознание и тело.

Нет.

Я просто помогаю Сайре складывать рюкзак с медикаментами, проверяю по нескольку раз, что и где лежит.

Сайра молчалива, сосредоточена. Иногда я ловлю на себе её обеспокоенные взгляды — короткие, но пронзительные. Сперва мне кажется, что она сомневается — отпускать нас или нет. Что думает: стоит ли говорить старшим, стоит ли подвергать нас опасности.

Я не выдерживаю и спрашиваю напрямую.

— Ты уверена? Я всё равно вряд ли останусь тут. Я должна узнать, что случилось с моим братом и в порядке ли он. Так что… Если ты не хочешь хранить мой секрет, я уйду сама, не подвергая опасности Керна и Арона.

Сайра на секунду замирает, а потом качает головой и усмехается.

— Что ты! — отмахивается она, и её голос звучит неожиданно твёрдо. — Я и без того знаю намного больше любого среднего жителя Северной деревни. Я знала, что ты отправишься дальше и переживаю не потому, что вы это делаете вот так, сбегая. А без Керна и Арона ты погибнешь. Малышка, держись их. Они спасут тебя даже если вы поругаетесь.

— Почему ты так уверена? — посмеялась я.

— Потому что если убрать все условия и условности, все их обязанности перед отцом… Они останутся с тобой наедине. А ты — молоденькая и красивая девочка.

— Что ты такое говоришь? — усмехаюсь. — Их обязанности аннулируются?

— Если они без спроса уйдут надолго куда-то? — Сайра подняла брови. — Конечно.

Она улыбнулась. В её руках мелькает маленькая коробочка с капсулами обезболивающего, и я замечаю, как тщательно она её упаковывает в отдельный кармашек.

Я смотрю на рюкзак. Он набит так, будто нас ждёт не просто заснеженный лес, а что-то по-настоящему страшное.

— Нам ведь не понадобится и половины этого, — тихо говорю я, больше себе, чем ей. — Ну какие опасности могут нас ждать? Дождь? Снег?

Мои слова звучат нелепо даже для