Западня - Алеата Ромиг

— Александрия? — снова спросил он. — Мы с доктором Миллером ждем твоего ответа. Ты согласна, что твоя мать должна продолжать лечение здесь, в «Магнолия Вудс»?

Согласна ли ты пожертвовать своей жизнью и счастьем, чтобы спасти мать? Это был настоящий вопрос, который он задавал.

Сглотнув, я кивнула доктору Миллер.

— Пожалуйста, держите меня в курсе.

Доктор Миллер быстро перевел взгляд с меня на Алтона и обратно.

— Ваш отец – единственный, кто указан вашей матерью в анкете HIPAA (прим.: акт или закон о мобильности и подотчетности медицинского страхования), но это частное учреждение, так что пока он дает свое согласие, мы можем говорить непосредственно с вами.

— Мистер Фитцджеральд?

— Александрия? — снова спросил Алтон, его тон был напряжен из-за неоднократных попыток заставить меня ответить.

— Да и да, — сказала я, по-прежнему не глядя в его сторону.

— Результаты анализов приходят ко мне напрямую, — сказал Алтон. — Ежедневное общение можно разделить с нашей дочерью. Я уверен, что у нее будет больше времени, чтобы проводить его с матерью, чем у меня.

— Очень хорошо, мисс Коллинз, я позабочусь, чтобы эта информация была внесена в карту вашей матери.

Глава 18

Александрия

Компромисс.

Именно это слово я любила употреблять, оценивая свое тяжелое положение.

Я не поддавалась каждому приказу и не прокладывала себе дорогу самостоятельно. Пять дней компромиссов. Пять дней избегания встречи. И самое главное – пять дней без какого-либо контакта с Ноксом.

С каждым днем я начинала задумываться, не разочаровался ли он во мне. Думал ли он обо мне так же, как я о нем? Слышал ли, что я сделала, на какие компромиссы пошла?

Я старалась не думать о нем – о звуке его голоса, прикосновении его рук, тепле его губ и даже аромате его кожи. Днем это было трудно, но, по крайней мере, тогда я могла отвлечься. Ночью это было невозможно.

Хотя каждую ночь после первой я проводила одна за запертой дверью спальни, в моем сознании Нокс был со мной. Мои руки блуждали, вспоминая его власть. Стоны с трудом срывались с моих губ, когда мои пальцы стали печальной имитацией его навыков. Были даже моменты, когда мое тело сотрясалось, когда я представляла себе его голубой взгляд на моем обнаженном теле, наблюдающий и одобряющий, как его глубокий голос направлял, подталкивая меня к краю пропасти.

Но, увы, эта фантазия всегда угасала.

Реальность оставляла меня холодной, одинокой и столкнувшейся с суровой реальностью его отсутствия. Теплая мочалка мало что делала по сравнению с жаром его языка, впитывая эссенцию с моих влажных бедер.

Я отогнала эти мысли прочь и вдохнула теплый послеполуденный бриз. Один из маленьких двориков в «Магнолия Вудс» показался мне приятным и тихим местом, где я могла бы наверстать упущенное в учебе. Изолированный и отдаленный, он был зарезервирован для семьи и не посещался клиентами. Как и в большинстве случаев, после обеда я была одна, когда маленькие рыжие пряди трепетали вокруг лица, и я сосредоточилась на своем новом планшете.

Это было частью компромисса, который мы с Алтоном заключили. После нашей встречи с доктором Миллером мне был предоставлен доступ к Колумбийскому университету и всем учетным записям, связанным с моим обучением: электронной почте, классным группам и видеозаписям лекций. Я поговорила с доктором Рено и получила разрешение завершить обучение в этом семестре через интернет. Я не уверена, была ли ее уступка основана на протоколе или она устала от моей новой драмы. В любом случае, я была счастлива закончить семестр.

Хотя Алтон упомянул, что он заплатил за семестр, я напомнила ему, что второй семестр тоже был оплачен. Когда он ответил, что еще есть время бросить эти занятия, вместо того чтобы спорить, я сменила тему. Это был мой новый план: отрицание. Мне не нужно было отвечать отрицательно или утвердительно, пока я избегала опасных тем.

Окончание моих занятий было приемлемо для всех участников, пока я также выполняла новые обязанности. Те, о которых я просила – прислуга – сама о себе заботилась.

Один телефонный звонок – и я восстановила Джейн в поместье Монтегю. Хотя Сюзанна уволила ее с работы, Джейн фактически никуда не уехала, заявив, что ей нужно время, чтобы найти жилье. В конце концов, она прожила в поместье больше двадцати лет. Нелегко было потерять работу и дом. Вопреки желанию Сюзанны, Джейн тоже не проиграла.

Как оказалось, Джейн помогала моей матери с прислугой. Она знала всех и знала обязанности каждого. Кроме необходимости моего одобрения, эта работа принадлежала ей. Я повысила ее до управляющей домом, дав ей не только титул, но и хорошую прибавку к зарплате. После всего, что она пережила за эти годы, на счетах Монтегю не было достаточно денег, чтобы расплатиться с ней. Тем не менее, я намеревалась попробовать.

Еще одна моя обязанность сейчас лежала на столе на террасе рядом с клавиатурой планшета. Я не могла печатать с этим вычурным камнем на пальце. Если я не буду осторожна, эта чертова штука повернется и напечатает свои собственные заметки. Я покорно носила кольцо, когда была в нужной компании. В первую очередь это касалось Алтона, Брайса или Сюзанны. Кроме как в их присутствии, оно часто находилось в кармане.

Хотя я вела переговоры о машине, этого не произошло. Я рассудила, что со времени нашей беседы прошло всего четыре дня. Без собственной машины дорога из и в «Магнолия Вудс» зависела от водителей и сопровождалась дополнительной машиной безопасности.

Каждый визит в «Магнолия Вудс» казался тяжелее предыдущего. Я крепко держалась за надежду, что как только мама пройдет через худшую часть детоксикации, ее можно будет отучить от успокоительного. С моим новым планшетом я тщательно исследовала лекарства, которые упоминал доктор Миллер. Я надеялась найти что-нибудь, что указывало бы на то, что все это было фарсом, но ничто не давало мне такой надежды.

Часы, проведенные в учреждении, делали меня одновременно грустной и счастливой. Грустной от ее состояния: ее бормотание не имело смысла. Доктор Миллер говорил, что кошмары могут сопровождать детоксикацию, и все же у меня было ощущение, что она была довольна, возможно, даже счастлива, в каком бы мире ни жила. Положительной стороной этого было то, что ее не нужно было сдерживать. В первый же день, когда Брайс привел меня сюда, ее запястья были привязаны к перилам кровати.

Если