Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

Я замерла. Парализованная ужасом. Этот клинок нельзя было остановить. Моя магия была против него бесполезна. Он был создан, чтобы пожирать свет.

Я видела, как Альрик, с лицом, искаженным отчаянием, из последних сил оттолкнулся от пола и бросился.

Но не ко мне.

Он бросился на пути копья.

Время замедлилось до ползания ледяной улитки. Я видела, как его могучая фигура, хромая, перекрывает мне обзор. Видела, как он отталкивает меня в сторону, в безопасность, его толчок был грубым, полным отчаянной силы. Я полетела на пол, ударившись локтем о камень, но не чувствуя боли.

И видела, как черное копье, не встретившее на своем пути моего света, встретило его грудь.

Звука не было. Был лишь тихий, влажный щелчок, когда обсидиановый лед пронзил кожу, мышцы, кости.

Альрик не закричал. Его тело выгнулось в неестественной судороге. Его глаза, широко раскрытые, встретились с моими.

И затем он рухнул. Как подкошенный дуб. Громко, тяжело, окончательно.

Я лежала на полу, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Мой взгляд был прикован к нему. К черному шипу, торчащему из его груди. И к тому, что начало происходить дальше.

Черный лед не просто остался в ране. Он начал расползаться. Как паутина. Как ядовитый иней. От места удара по его коже поползли черные, извилистые линии. Они распространялись с ужасающей скоростью, покрывая его доспехи, его шею, его лицо. Лед не просто убивал его. Он осквернял его. Превращал в нечто чужеродное и мертвое.

Он лежал на спине, и его голова была повернута ко мне. Его глаза еще были открыты. Синие, как сапфиры, они смотрели на меня сквозь наступающую тьму. И в них не было боли. Не было страха. Не было гнева.

В них была любовь. Бесконечная, всепрощающая, безграничная любовь. И сожаление. Сожаление о том будущем, которое мы едва успели увидеть, и которое он сейчас отдавал за меня.

Его губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать. Но звука не последовало. Лишь легкое облачко пара вырвалось на леденящем воздухе.

И тогда черный лед добрался до его глаз. Сапфировый свет померк, погас, скрытый под пленкой абсолютной черноты.

Он замер. Статуя из черного льда. Жертва. Расплата за мою жизнь.

Тишина, воцарившаяся в зале, была громче любого взрыва. Даже Грима на мгновение застыл, глядя на дело своих рук.

А я… я просто лежала и смотрела на черное изваяние человека, которого только что любила. И чувствовала, как внутри меня умирает не только сердце, но и весь мир.

Глава 35: Гнев Света

(ЭЛИРА)

Тишина.

Она была не просто отсутствием звука. Она была живым, пульсирующим существом, впивающимся в уши ледяными щупальцами. Она была густой, как смола, и тяжелой, как гора над могилой. Я лежала на холодном камне, и эта тишина давила на грудь, не давая дышать, не давая мыслить.

Мой взгляд был прикован к нему. К черному изваянию, в которое превратился Альрик. Идеальные, острые линии его лица были скрыты под слоем мертвого, поглощающего свет льда. Его глаза, в которых только что горели сапфиры жизни и любви, теперь были просто гладкими, темными впадинами. Он был памятником. Надгробием самому себе. Надгробием нашему будущему.

Где-то на краю сознания я слышала голос. Грубый, довольный.

— Дело сделано, — произнес Грима. Его сапоги громко зашуршали по каменному полу, приближаясь ко мне. — Жаль, конечно, наследника. Но Ярл найдет себе другого. А эту… приберем. Может, еще пригодится.

Его тень упала на меня. Я чувствовала его присутствие, его грязное, предательское дыхание на своей шее. Его рука, грубая в кожаной перчатке, потянулась, чтобы схватить меня за волосы.

И в этот миг что-то внутри меня сломалось.

Не тихо, не с щелчком. С грохотом обрушившейся горы. С ревом пробудившегося вулкана.

Это не было болью. Боль пришла бы позже. Это было нечто иное. Древнее. Первобытное. Белая, калильная ярость, что стерла все — страх, отчаяние, саму мысль о существовании чего-либо, кроме этого всепоглощающего гнева.

Они убили его. Они отняли у меня его тепло, его улыбку, его будущее. Они осквернили нашу любовь, наше святилище, наши цветы. Они превратили чудо в прах.

И за это не будет прощения. Грима коснулся моих волос. Мой крик не был звуком. Он был излучением. Он вырвался из самой глубины моей души, из того места, где когда-то жил свет, и выжег все вокруг. Золотистое, теплое сияние моего кристалла, моей сущности, вспыхнуло ослепительным белым огнем. Он не согревал. Он испепелял.

Я не видела, что произошло с Гримой. Я чувствовала это. Чувствовала, как его присутствие, его оскверняющая тень, просто… исчезло. Обратилось в ничто. Не в пепел, не в пар. В чистое, абсолютное небытие.

Я поднялась на ноги. Мое тело не слушалось меня. Оно было проводником. Сосудом, переполненным яростью утраченного света. Белый огонь клубился вокруг меня, не обжигая одежды, но плавя камень под ногами. Ледяные стены святилища, наши прекрасные, хрустальные цветы, почернели и рассыпались в пыль от одного моего взгляда.

Я повернулась. Ульфрик и Свен стояли, застыв в нескольких шагах. На их лицах застыли маски первобытного ужаса. Они смотрели не на меня. Они смотрели на то, во что я превратилась. На живое солнце гнева, на воплощенную кару.

Ульфрик, с его перебитым плечом, попытался поднять меч. Его губы шевелились, пытаясь что-то выкрикнуть — молитву, проклятие.

Я не дала ему закончить.

Моя воля была законом. Я просто посмотрела на него. Белый огонь, сконцентрировавшись в тонкий, раскаленный луч, пронзил пространство между нами. Он не оставил после себя ничего. Ни вспышки, ни крика. Просто… пустота там, где секунду назад стоял человек. Его доспех, его меч, его плоть — все испарилось в мгновение ока.

Свен, видя это, отбросил свое оружие. Его лицо обвисло, глаза выкатились из орбит в немом ужасе. Он повернулся и бросился к выходу, издавая животные, захлебывающиеся вопли.

Я позволила ему бежать. Моя ярость была не слепой. Она была холодной и расчетливой, как лезвие. Он был ничтожен. Свидетель. И ему было суждено донести весть до своего господина. Весть о том, что он пробудил не просто принцессу. Он пробудил бурю.

Я не стала его преследовать. Я наблюдала, как он в панике исчезает в туннеле, его крики быстро затихая вдалеке. Вскоре донесся глухой удар, грохот падающих камней — они, видимо, обрушили вход, пытаясь запереть меня здесь, вместе с их преступлением.

Но их попытки были смешны. Сейчас я могла расплавить эти камни в