Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

Однако вся ярость, вся испепеляющая мощь так же внезапно покинула меня, как и пришла. Белый огонь погас, отступив обратно в глубины моей души, оставив после себя леденящую, оглушительную пустоту и физическое истощение, от которого потемнело в глазах.

Я пошатнулась и упала на колени. Прямо перед черной ледяной глыбой, что когда-то была Альриком.

Тишина снова вернулась. Но теперь она была другой. Она была звонкой, как колокол после взрыва. Насыщенной запахом гари и расплавленного камня. И абсолютно, беспросветно одинокой.

Я медленно, будто сквозь плотную воду, протянула руку и коснулась черного льда, скрывавшего его грудь. Ожидая пронзающего холода.

Но его не было. Лед был… теплым. Нет, не теплым. Он был нейтральным. Лишенным какой-либо температуры вообще. Как вакуум. Как смерть.

И тогда слезы, которые не могли пробиться сквозь шок и ярость, хлынули наружу. Они текли по моим щекам беззвучно, горячими ручьями, обжигающими на ледяном воздухе. Они капали на черный лед, на его руку, на ту часть, что еще сохраняла смутные очертания его пальцев.

И там, где падали мои слезы, происходило нечто странное.

Черный лед не таял. Но он… менялся. Мутные, молочно-белые разводы появлялись на его глянцевой, поглощающей свет поверхности. Они были похожи на морозные узоры на стекле, но изнутри. Словно мои слезы, моя боль, мое горе были каким-то антидотом, нейтрализующим яд, но не способным вернуть к жизни то, что было отравлено.

Я не могла говорить. Не могла думать. Я просто обхватила эту черную, теплую глыбу руками, прижалась к ней лбом и позволила слезам течь. Я плакала за него. За нас. За украденное солнце и растоптанные цветы. За пророчество, которое потребовало его жизнь как плату за нашу любовь.

Я осталась одна. В гробнице из камня и льда. Со своим мертвым женихом и с гневом солнца в груди, которое уже не могло его согреть.

Где-то вдали, за заваленным входом, был мир. Мир, который его отец хотел покорить. Мир, за который Альрик только что отдал свою жизнь.

И теперь этот мир должен был ответить за это.

Мои слезы медленно высыхали. А вместе с ними уходило и оцепенение. На его месте оставалось нечто твердое. Холодное. Решительное.

Я подняла голову и посмотрела на его застывшее лицо, на те белые, призрачные следы, что оставили мои слезы.

— Я найду способ, — прошептала я, и мой голос был тихим, но абсолютно твердым в гробовой тишине. — Я верну тебя. И я уничтожу всех, кто это сделал. Клянусь своим светом. Клянусь нашей любовью.

Это была не молитва. Это была клятва. Клятва, скрепленная слезами и черным льдом. И впервые за всю свою жизнь я чувствовала не тепло надежды, а стальную хватку цели, что будет греть меня изнутри, пока я не свершу возмездие.

Глава 36: Выбор

(ЭЛИРА)

Время потеряло смысл. Я сидела на коленях, обняв черный саркофаг, в который превратился Альрик, и не могла оторваться от молочно-белых разводов, что оставили мои слезы. Они были похожи на звезды в абсолютно черной ночи. Единственные свидетельства того, что где-то под этой мертвой коркой еще тлела память о нем, о нас.

Шаги заставили меня вздрогнуть. Инстинктивно, во мне снова вспыхнула искра того белого, испепеляющего гнева. Я готова была обратиться в живое оружие, чтобы стереть с лица земли любого, кто посмеет приблизиться.

Но из тени туннеля, ведущего к Пещерам Зеркал, вышли не враги.

Тормунд. Его лицо было бледным, в царапинах, одна рука прижимала окровавленный бок. И Лианна. Ее платье было порвано, волосы в беспорядке, в глазах застыл ужас, но она была жива.

Они застыли на пороге, их взгляды прикованы к ледяной глыбе и ко мне, прижавшейся к ней. Ужас, отразившийся на их лицах, был глубже любого страха перед врагом. Это был ужас от осознания непоправимой потери.

— Элира… — первым нарушил тишину Тормунд. Его голос, обычно такой грубоватый и полный жизни, был хриплым и надломленным. — Боги… что они с ним сделали?

Он сделал шаг вперед, его рука сжала рукоять меча, но это был жест бессилия. Против чего он мог сражаться? Против льда? Против смерти?

Лианна, не говоря ни слова, бросилась ко мне. Она упала на колени рядом и попыталась обнять меня.

— Элира, моя бедная… мы слышали крики, мы пытались прорваться, но они заблокировали проход… — ее слова лились сплошным, прерывивым потоком. — Мы нашли обход… О, солнышко мое, смотри на меня. Дыши. Ты должна дышать.

Ее прикосновение было теплым. Живым. Оно было из другого мира. Из мира, где солнце еще светило, где люди еще дышали, где сердца еще бились. Оно было таким чужим, таким невыносимым.

Я отстранилась. Не грубо, но твердо. Ее объятие было попыткой вернуть меня в ту реальность, которой больше не существовало. В реальность, где я была принцессой Элирой, которая могла плакать, которую можно было утешить.

Но та Элира умерла здесь, вместе с ним.

— Уйди, Лианна, — мой голос прозвучал плоским, лишенным каких-либо интонаций. Я не смотрела на нее. Я смотрела на Альрика.

— Но… Элира, мы не можем оставаться здесь. Они могли вернуться с подкреплением. Мы должны… мы должны отнести его тело… — Тормунд не закончил. Что мы должны были сделать? Отнести его отцу-убийце? Похоронить в ледяной пустоши?

— Его тело никуда никто не понесет, — прошептала я, наконец поворачивая к ним голову. Я видела, как они вздрагивают от моего взгляда. В нем не осталось ни света, ни тепла. Только пепел. — Это не тело. Это тюрьма. Проклятие, которое не отпускает даже после смерти.

— Тогда мы должны идти! — настаивала Лианна, и в ее голосе послышались слезы. — Мы вернемся в Соларию! Твой отец, король… мы найдем способ! Обязательно найдем!

Они говорили. Шумели. Их слова были пустыми ракушками, выброшенными на берег великого, безмолвного океана моего горя. Они не понимали. Никто не мог понять.

«Сердце Света должно принять холод жертвы».

Слова пророчества прозвучали в моем разуме, как удар колокола. Я слышала их раньше, но они были просто строчками из древнего свитка. Теперь они обрели ужасающий, кристально ясный смысл.

Принять холод жертвы.

Это не значило «пожертвовать собой, чтобы растопить лед». Это не была атака. Это было принятие. Согласие. Это был уход в холод добровольно. Чтобы разделить его.

Альрик принял черный лед, чтобы спасти меня. Он принес себя в жертву.

Теперь была моя очередь.

Я посмотрела на Тормунда и Лианну.

— Уходите, — сказала я тихо, но так, что в тишине зала это прозвучало громко и неоспоримо.

— Что? Нет! Я