Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

моего ответа. Закрыв глаза, он погрузился в подобие транса. Воздух вокруг него задрожал, и на мгновение мне показалось, что стены Святилища пронзил беззвучный зов, понятный лишь камню и льду.

Мы ждали. Я продолжал держать Элиру, чувствуя, как ее дыхание становится чуть глубже, чуть увереннее. И тогда из туннеля, ведущего к Пещерам, донеслись осторожные шаги.

Первым появился Тормунд. Он шел, держа меч наготове, его лицо было бледным и изможденным, но глаза горели решимостью. Увидев нас, он замер, и его суровое лицо исказила гримаса облегчения.

— Князь! Вы живы! — он бросился вперед, но его взгляд упал на Элиру, и он резко остановился. — Она…?

— Жива, — коротко ответил я. — Спит.

Вслед за ним, держась за его плащ, вышла Лианна. Ее глаза были красными от слез, но, увидев Элиру, она издала тихий, сдавленный вздох и, не в силах сдержаться, бросилась к нам, опустившись на колени рядом.

— Солнышко мое… — ее голос дрожал, и она осторожно, словно боясь разбудить, коснулась волос Элиры.

Изгой наблюдал за этой сценой, его лицо оставалось непроницаемым.

— Трогательно, — произнес он наконец. — Но нам нужно двигаться. Следуйте за мной. И не отставайте.

Он повернулся и жестом заставил отъехать в сторону массивную плиту черного базальта, которую я прежде принимал за часть стены. За ней зиял узкий проход, ведущий вниз, в темноту.

Путь был недолгим, но запутанным. Мы шли по извилистым, высеченным в скале туннелям, которые то сужались до размеров щели, то открывались в небольшие пещеры, где с потолка свисали бледные, светящиеся грибы, освещая путь призрачным сиянием. Воздух был свежим и пахлом сыростью и чем-то еще — озоном и старой магией.

Логово Изгоя оказалось просторной пещерой, скрытой за водопадом из ледяных сталактитов. В центре бил маленький горячий источник, наполняя пещеру паром и согревая воздух. Стены были уставлены свитками, простыми инструментами и оружием, а в углу виднелось подобие спального места из шкур. Это было аскетично, но безопасно.

Именно здесь, в тепле источника, под мерный гул падающей воды, Элира наконец открыла глаза.

Сначала в них было лишь пустое недоумение. Потом она увидела меня, и взгляд прояснился, наполнившись тихой, бездонной нежностью. Ее рука слабо сжала мою.

— Альрик… — ее голос был хриплым шепотом, но для меня он прозвучал громче любого грома.

Я не смог сдержать улыбки, чувствуя, как камень спадает с души. Лианна тихо всхлипнула, а Тормунд отвернулся, делая вид, что изучает стену.

На то, чтобы Элира окончательно пришла в себя и набралась хоть немного сил, ушло еще несколько дней. Изгой делился с нами скудной, но питательной провизией — вяленым мясом, кореньями и странным, горьковатым чаем из местных трав. Он молча наблюдал, как мы восстанавливаемся, и в его взгляде читалось терпеливое ожидание.

Наконец, когда Элира уже могла сидеть и есть без помощи, Изгой объявил:

— Пора. Путь ждет.

Он привел нас в дальний угол своей пещеры, к еще одной, тщательно замаскированной каменной плите. За ней открылся огромный, уходящий в темноту тоннель. Но это был не просто туннель.

Он был идеально ровным, с гладкими, отполированными временем стенами. И в пол были вмурованы две параллельные полосы из темной, почти черной стали, уходившие в бесконечную даль. Рельсы.

— Путь Предтеч, — сказал Изгой не без гордости. — Они пробили его сквозь горы, когда мир был моложе. Дорога, по которой мы доберемся до Фростигарда за три дня.

— Три дня? — недоверчиво переспросил Тормунд. — На санях через бураны это заняло бы десять!

— На санях ты огибаешь горы, — усмехнулся Изгой. — Мы пройдем сквозь них. По прямой.

Он подошел к странному сооружению, стоявшему на рельсах в самом начале туннеля. Это была не вагонетка, а нечто вроде низкой, плоской платформы на шести массивных колесах, с ручками для управления по бокам.

— Привод давно мертв, — пояснил Изгой. — Но рельсы идут под уклон до самого Фростигарда. Импульса от толчка хватит, чтобы мы набрали скорость. А потом… — он хлопнул ладонью по металлу, — …нам нужно будет лишь управлять и тормозить. Сила тяжести сделает все за нас.

Мы погрузили на платформу наши скудные пожитки. Я помог Элире устроиться поудобнее, прислонив ее спиной к невысокому борту. Она была все еще слаба, но в ее глазах горела решимость. Лианна устроилась рядом с ней, готовая поддержать. Тормунд и я встали у рукоятей управления. Изгой занял место впереди, его глаза, привыкшие к темноте, были нашими глазами в подземной ночи.

— Держитесь крепче, — бросил он через плечо. — Старт будет резким.

Он и Тормунд с силой оттолкнули платформу от каменного пола. Сначала мы покатились медленно, с глухим скрежетом. Потом колеса нашли свой ритм, и платформа, набирая скорость, понеслась вниз по уклону в черную бездну туннеля. Ветер засвистел в ушах, холодный и стремительный.

Я смотрел вперед, на убегающие в темноту рельсы, ощущая под ногами вибрацию несущейся стали. Позади оставались боль, предательство и ледяная гробница. Впереди была битва. Но сейчас, в грохоте колес, с любимой женщиной за спиной и верными людьми рядом, я впервые за долгое время чувствовал не тяжесть долга, а ясную, холодную определенность цели.

Мы летели сквозь каменное чрево гор, и с каждым мгновением Фростигард, тайна моей матери и судьба всего мира приближались к нам с неумолимой скоростью.

Глава 39: Клятва Мести и Надежды

(ЭЛИРА)

Три дня под землей слились в одно долгое, грохочущее путешествие. Мы мчались в кромешной тьме, разрываемой лишь слабым свечением светящихся лишайников на сводах туннеля. Ветер свистел в ушах, вырывая из груди крики и смех, оставляя лишь сосредоточенное напряжение. Я сидела, прижавшись спиной к холодному металлу платформы, и чувствовала, как силы по капле возвращаются ко мне. Но это были уже не те силы. Внутри, там, где когда-то пылало солнце, теперь лежала прохладная, кристальная ясность. Иней на моих пальцах не исчез, он стал частью меня — напоминанием о цене спасения и о связи, что была теперь прочнее стали.

Альрик стоял у рукояти, его спина была прямой, а взгляд, устремленный вперед, видел в темноте то, что было недоступно мне. Его магия больше не была бушующей метелью. Она была тихой, неумолимой стужей, что вымораживает все лишнее, оставляя лишь суть. Суть нашей мести. Нашей надежды.

Наконец, платформа с оглушительным скрежетом начала замедляться. Изгой и Тормунд, напрягая мышцы, тянули рычаги тормозов. Мы катились все медленнее, пока наконец не остановились перед массивной каменной аркой, заваленной с одной стороны щебнем.

— Мы здесь, — голос Изгоя прозвучал хрипло. — Завалы я делал давно, чтобы перекрыть путь. Снаружи — окраины Фростигарда. Нужно быть осторожными.