После развода с предателем - Адалин Черно

его к стенке здесь было бы странно, так что Тимур просто остановился чуть в стороне, запихнул руки в карманы и принялся ждать, когда до Глеба дойдет, что он тут больше не один.

Глеб повернулся медленно, бросил ничего не выражающий взгляд на меня и буквально за мгновение все изменилось. В его взгляде появилось понимание.

— Неожиданно, — сказал он, быстро развернувшись обратно. — Чем обязан?

— Да вот пришел узнать, не сильно ты охренел требовать у меня бабла.

— Значит, она все тебе рассказала…

— А ты как думал? Оля стащит бабки у меня из сейфа или что? Или скажет, что платье присмотрела за двести мультов?

— Никак не думал, — признался.

Оно и понятно, что никак, но вслух Тимур этого не произнес.

— Денег я не дам, ищи другие варианты.

— Я ее не отдам, — услышал Тимур неожиданно, когда как раз собирался уйти.

Хотелось ему начистить рожу, пригрозить, но Тимур потом понял, что он и так, как побитая собака и во всем этом нет никакого смысла. Но неожиданно пришлось остановиться, развернуться и посмотреть на Глеба как на умалишенного. Что он сказал? Не отдаст ее?

— Не понял?

— Олю… верну ее.

— Ну пробуй…

Бросил равнодушно, хотя у самого внутри все колотило. Врезать ему все-таки, что ли. Не здесь, но на улице-то можно.

— Ты думаешь, не получится? — хмыкнул. — Она меня любит до сих пор, я уверен.

— А ребенок?

— Да вот смотрю я… и не понимаю, зачем он мне.

— А Оля, значит, нужна?

— Нужна…

— И ты надеешься, что я тебе двести мультов дам в обмен на то, чтобы ты к ней не лез?

Тимуру вдруг стало смешно. Он в жизни ни разу баб не покупал, а уж за двести лямов, так тем более.

— Не… не за двести. За двести пятьдесят.

— Долг за сутки вырос?

— Нет, просто на дело мне бабки тоже нужны. Придется ведь с нуля все начинать.

Откуда столько уверенности и гонору, Тимур не понимал, но повеселил Глеб его очень.

— Ну начинай… — хлопнул его по плечу. — Удачи.

— Я ведь не шучу, — вслед ему бросил.

Проигнорировав его напрочь, покинул больницу. План у него был простой. Оставить Олю у себя и присмотреть за ней, пока этот полоумный не порешает свои проблемы без нее. Где именно он возьмет бабки и как будет выкручиваться Тимура не волновало. Он давно утратил чувство сострадания к людям.

Но волновало то, что он мог “потерять контроль». Ведь именно это чувство начинало подниматься в нем, когда речь зашла о ней.

Тимур привык решать вопросы быстро: деньги, связи, нужные люди — все под рукой. Но то, что связано с ней, выходило за рамки привычного. Впервые за долгое время он хотел не просто закрыть проблему, а выжечь ее дотла, чтобы она никогда больше не вернулась.

Глеб. Долги. Эти шакалы, которые думали, что могут надавить на женщину, только потому что она одна.

Тимур видел, в каком состоянии Оля была вчера. Дрожащая, бледная, с глазами загнанного зверька. И знал: если он хоть на минуту даст слабину и оставит ее одну, они снова придут. Или он сам придет. А этого он допустить никак не мог.

Сегодняшнее происшествие все расставило по местам. Глеб перешел черту. Решил сунуться в ее жизнь напрямую. И Тимур ясно дал понять: теперь она под его защитой.

Возможно, он сказал слишком много, когда признался ей, что она ему нравится. Но это не пустые слова. Он ведь не мальчишка, чтобы играть в намеки. Если женщина ему нужна — она будет рядом. Так было всегда. Но Оля… с ней было иначе. Хотелось не просто взять, силой, как он умел и привык, а убедить, доказать, дать ей время. Хотя время — то, чего у них может и не быть.

По возвращению Тимур зашел к себе в кабинет, налил виски и сел в кресло, уставившись в одну точку. Перед глазами стоял Глеб — жалкий, потерянный, но все еще верящий, что он может что-то вернуть. Вернуть её. Вернуть нормальную жизнь. Но таких, как он, жизнь перемалывает. И чем дальше он будет тянуть, тем глубже вязнуть.

А Оля… она не должна тонуть вместе с ним.

Тимур достал телефон и набрал номер из быстрого набора.

— Проследите за ним, — отдал короткий приказ своему безопаснику. — Куда ходит, с кем встречается. И держите меня в курсе.

Если Глеб попытается еще раз приблизится к ней, разговор будет совсем другим. Виски обожгло горло, но мысли прояснились. Он, наконец, понял, к чему стремится и чего хочет. Осталось это реализовать. Без принуждения, как ему еще не приходилось. Да и с принуждением тоже, не особо-то и приходилось, потому что обычно женщины сами шли к нему, просили защиты и с удовольствием ее принимали. А Оля… другая. Но и ей придется показать ту сторону, о которой он умалчивал. Только так она будет в безопасности.

И все же, он надеялся все решить иначе. Поговорить с ней и уговорить. Вот только… стоило ему лишь сказать, что с сегодняшнего дня она живет у него и не возвращается домой, как она возмутилась.

— Я благодарна тебе за твою помощь, но нет… я должна как-то существовать сама, а не жить здесь.

Тимур лишь сжал челюсти. То выпитое виски в кабинете сильно помогало теперь в разговоре. Он попытался привести доводы спокойно:

— Выхода нет, — сказал. — Некоторое время придется пожить здесь, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Глеб и те люди, которым ты должна, не оставят тебя в покое просто так.

— Нет, — сказал четко и развернулась к дверям. — Мое рабочее время окончено, спасибо.

— И все же, ты меня не поняла, Оля, — прилетело ей вслед.

Через минуту перед ней выросли охранники и ей пришлось остановиться.

— Если я сказал, что ты остаешься, значит, ты остаешься. Без возражений.

Глава 45

Я оборачиваюсь на его голос — низкий, спокойный, но в без тени просьбы. Только приказ. Именно это в нем пугает больше всего.

Взгляд скользит к охранникам. Двое здоровых мужчин стоят в дверях и смотрят так, будто одно мое лишнее движение — и они выполнят распоряжение хозяина. Я не сомневаюсь ни секунды: выполнят. Удержат, закроют дверь, не дадут выйти.

— Тимур, — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все кипит. — Ты не имеешь права меня удерживать.

— Имею, — отвечает он спокойно, будто речь идет не обо мне, а о какой-то вещи, которую просто переставили из одной комнаты в другую. —