После развода с предателем - Адалин Черно

Когда приезжаем, Марк и Юлька первыми выбегают из машины, бегут к воде. Я беру кое-какие вещи, а Тимур — все остальное. Он решительно настаивает на том, что я не должна поднимать ничего тяжелого, хоть я и грешу тем, что иногда таскаю на руках Марка. Не могу себе в этом отказать!

Расстилаем покрывало в тени деревьев, устраиваемся. Марк с Юлькой уже в воде, брызгаются и смеются. Тимур присоединяется к ним, подхватывает Марка на руки, подбрасывает его, ловит. Сын визжит от восторга.

Я сижу на покрывале, смотрю на них и чувствую, как внутри разливается тепло.

— Мам, иди к нам! — зовет Юлька.

— Сейчас, солнышко!

Решившись, снимаю одежду и захожу в воду, сначала морщась от температуры воды, хотя она довольно горячая. Тимур подплывает ко мне. За спиной Марк резвится у кромки воды.

— Знаешь, о чем я думаю? — шепчет Тимур на ухо.

— О чем?

— О том, как же мне повезло.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

— Это мне повезло, — говорю честно.

Он целует меня. Нежно, бережно, словно я самое драгоценное, что у него есть.

— Фу, родители целуются! — кривится Марк, но в его глазах смех.

— Еще как целуются, — подмигивает ему Тимур и целует меня снова, уже более демонстративно.

Дети смеются, и я понимаю — вот она, моя жизнь. Не та, которую я планировала, а та, которую мне подарила судьба.

С мужчиной, который когда-то держал меня в золотой клетке, но которого я полюбила всем сердцем. С дочерью, которая стала мне родной, словно я родила ее сама. С сыном и младшей дочкой, которая совсем скоро появится на свет. Мы совсем недавно узнали пол. У нас будет девочка. Очередная маленькая принцесса.

Мы проводим на озере весь день. Купаемся, загораем, едим приготовленные мной бутерброды. Юлька учит Марка строить замки из песка, Тимур фотографирует нас на телефон.

К вечеру дети уставшие, довольные, с розовыми от солнца щечками. Марк засыпает в машине почти сразу. Юлька смотрит в окно, напевая что-то себе под нос.

Дома я купаю Марка, укладываю спать. Он мгновенно засыпает, даже не дождавшись сказки. Юлька читает в своей комнате — она теперь считает себя слишком взрослой для колыбельных.

Спускаюсь вниз и обнаруживаю Тимура на террасе. Он сидит в кресле с бокалом вина, смотрит на звездное небо.

Подхожу, устраиваюсь у него на коленях. Он обнимает меня, и мы сидим так в тишине, наслаждаясь моментом.

— Спасибо, — вдруг говорит он.

— За что?

— За все. За то, что дала мне шанс. За наших детей. За то, что осталась, когда могла уйти.

Я поворачиваюсь к нему.

— Тимур, это я должна благодарить тебя. Ты спас меня. От Глеба, от его долгов, от одиночества. Ты дал мне семью. Любовь. Дом.

— Мы спасли друг друга, — поправляет он и целует меня в висок. — Потому что я всегда хотел такой семьи, просто… мне не с кем было ее построить.

Мы сидим еще долго, просто наслаждаясь близостью друг друга. А потом поднимаемся в спальню, ложимся в постель.

И засыпаем в обнимку, как всегда. Счастливые и жизнерадостные, уверенные, что и завтра будет точно так же, как и много-много дней перед этим.

Утром просыпаюсь от детского смеха. Открываю глаза и вижу, что Марк и Юлька забрались к нам в кровать. Марк пытается разбудить Тимура, тыкая пальцем ему в щеку, Юлька хихикает.

— Папа, вставай! — требует Марк. — Ты обещал делать оладушки!

Тимур открывает один глаз, смотрит на сына, потом резким движением хватает его и начинает щекотать. Марк визжит от восторга.

И вот мы все вместе — шумные, веселые, немного взъерошенные после сна. Наша большая, любящая, немного хаотичная, но такая счастливая семья.

— Знаешь, — говорю я Тимуру, — когда три года назад я узнала о беременности, я думала, что моя жизнь такая неопределенная.

— А теперь?

— Теперь кажется, что ничего определеннее в моей жизни не было.

Он улыбается, целует меня, и наши дети закатывают глаза, но при этом улыбаются.

Потому что они знают. Знают, что их мама и папа любят друг друга. И любят их. Всех. Безусловно и навсегда.

И это — самое главное.