После развода с предателем - Адалин Черно

— Ты его любишь, — говорит Лена просто.

— Я не...

— Любишь. Иначе уже давно бы ушла. — Она берет меня за руку. — Оль, после всего, что произошло, ты заслуживаешь счастья. И если этот мужчина делает тебя счастливой...

— Я не знаю, делает ли, — признаюсь честно. — Я просто... запуталась во всем.

— Тогда поговори с ним. Скажи о ребенке. Посмотри на его реакцию. И тогда решишь.

Она права. Конечно, она права.

Мы возвращаемся в кафе. Юлька уже допивает какао.

— Можем ехать домой? — спрашивает она. — Я устала.

По дороге домой Юлька засыпает в машине. Андрей несет ее внутрь, укладывает в кровать. Я укрываю ее одеялом, целую в лоб.

А потом спускаюсь вниз и обнаруживаю, что Тимур уже вернулся. Сидит в гостиной с бокалом виски, смотрит в окно.

— Как прошел день? — спрашивает, не оборачиваясь.

— Хорошо. Юлька выиграла на фехтовании.

— Молодец, — улыбается он и наконец поворачивается ко мне. Улыбка тут же гаснет. — Что случилось?

— Почему ты решил, что что-то случилось?

— Я очень хорошо тебя знаю, чтобы считывать твое настроение. Что-то не так.

Я сжимаю руки в кулаки. Сейчас или никогда.

— Тимур, мне нужно тебе кое-что сказать.

Он ставит бокал, встает, подходит ближе.

— Я слушаю.

Я смотрю ему в глаза и понимаю — нет способа сказать это мягко.

— Я беременна.

Эпилог

Три года спустя

Солнечный свет пробивается сквозь белые шторы, заливая спальню мягким золотистым сиянием. Я просыпаюсь от тихого сопения рядом с собой и открываю глаза.

Мой двухлетний сын Марк спит, раскинув ручки так, что занял половину кровати. Темные волосы растрепаны, пухлые щечки слегка порозовели. Он пробрался к нам среди ночи, как обычно, и Тимур, не говоря ни слова, просто уложил его между нами.

Самого Тимура в кровати уже нет. Слышу доносящиеся с кухни звуки — он, судя по всему, готовит завтрак.

Осторожно выбираюсь из постели, чтобы не разбудить Марка, накидываю халат и спускаюсь вниз.

На кухне царит веселый хаос. Тимур стоит у плиты в домашних штанах и футболке, переворачивает блины. Юлька, которой уже девять, сидит за столом и что-то увлеченно рисует в альбоме.

— Мама! — Юлька замечает меня первой. — Смотри, я нарисовала нас всех!

Подхожу, смотрю на рисунок. Там действительно все — она, я, Тимур и Марк. Все держатся за руки и улыбаются.

— Красиво, солнышко, — целую ее в макушку.

Тимур оборачивается, и на его лице появляется та самая улыбка — теплая, нежная, предназначенная только для нас.

— Доброе утро, — говорит он, и в его глазах читается столько любви, что сердце сжимается.

— Доброе.

Три года назад, когда я сказала Тимуру о беременности, я не знала, чего ожидать. Помню его лицо — сначала шок, потом что-то невыразимое, а затем он просто обнял меня. Крепко, отчаянно, словно боялся отпустить.

— Ты уверена? — спросил он тогда.

— Три теста. Все положительные.

Он отстранился, посмотрел мне в глаза.

— Оля, я... я хочу этого ребенка. Хочу тебя. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Не из-за беременности, а потому что не представляю свою жизнь без тебя.

И я сказала «да». Не сразу, не в тот же момент. Мне потребовалось время, чтобы понять свои чувства, разобраться в себе. Но в конечном итоге я поняла то, что Лена увидела это гораздо раньше — я его любила. Несмотря на все преграды в виде моего бывшего, его бывшей жены, которую после той встречи с Юлей снова поместили в клинику и теперь, насколько мне известно, ей чуточку легче, хоть и Тимур все равно запрещает любые встречи. Впрочем… Юльке они и не нужны. Для нее я неожиданно стала мамой. Человеком очень близким и родным.

Мы поженились через два месяца после того разговора. Скромная церемония, с исключительно близкими людьми. Юлька была моей подружкой невесты, Лена — свидетельницей. Пришли только друзья, с которыми я тоже успешно познакомилась.

Марк родился семь месяцев спустя. Роды были тяжелыми, но когда я впервые взяла его на руки, поняла — все было не зря.

Тимур был идеальным отцом с первого дня. Менял подгузники, вставал к ребенку ночью, учился делать смесь и укачивать. Утром он уходил на работу, сдавая смену няне, которая просто не позволила мне сойти с ума, потому что сын оказался тем еще шилом в одном месте. Тимур с нежностью говорил, что сын пошел в него. Смотреть на этого сильного, властного мужчину с крошечным младенцем на руках было... трогательно.

А потом, два года спустя, мы узнали о Соне, которая скоро появится на свет. Незапланированной, но желанной. И я уверена, что Тимур снова будет рядом на каждом из этапов.

— Блины готовы, — объявляет он, выкладывая последний на тарелку. — Зови Марка.

— Он спит еще.

— Тогда пусть спит. Позавтракаем втроем с Юлькой, а ему оставим.

Мы садимся за стол. Юлька тут же радостно запихивает блинчик в рот, размазывая варенье вокруг.

— Папа, а сегодня мы пойдем на озеро? — спрашивает Юлька. — Ты же обещал.

— Конечно, принцесса. После обеда поедем.

Юлька довольно улыбается, возвращаясь к своему рисунку.

Я смотрю на эту картину — на мужа, готовящего блины, на дочь, увлеченную творчеством, на то, как солнце заливает нашу кухню теплым светом — и понимаю: вот оно. Счастье.

Не то, о котором я мечтала в браке с Глебом. Не идеальное, выстроенное по плану. А настоящее. Живое. С бессонными ночами и детскими истериками, с усталостью и иногда ссорами, но при этом наполненное любовью.

После завтрака Тимур уходит в кабинет — ему нужно поработать пару часов. Я собираю посуду, а потом просыпается Марк.

Не знаю, в кого он такой, но раньше десяти ему очень трудно встать с кровати. Он сонный и взъерошенный. Тащит с собой любимого плюшевого медведя, которого Юлька подарила ему на день рождения.

— Мама, — сипло говорит он, протягивая ко мне ручки.

Беру его на руки, целую в теплую щечку.

— Доброе утро, мой мальчик. Голодный?

Он кивает, уткнувшись мне в плечо.

Сажаю его за стол, разогреваю блины. Он ест медленно, задумчиво, все еще не до конца проснувшийся.

— Мама, а мы пойдем купаться? — спрашивает он.

— Конечно. Папа сказал, что мы поедем на озеро.

— Ура! — Марк тут же оживляется.

В полдень мы собираемся. Я пакую сумки с едой, полотенцами, солнцезащитным кремом. Тимур грузит все в машину. Юлька несет надувной круг для Марка, сам Марк тащит свое ведерко и лопатку.

Дорога занимает около часа. Озеро находится