Его личное безумие - Людмила Черныш

Они разместились на широкой кровати в ее спальне. Калеб тут же, по-хозяйски попытался притянуть ее к себе и обнять, но Вивьен легла на самый край, чувствуя спиной холод от бетонной стены.

— Пожалуйста, просто держи дистанцию. Не наседай на меня сегодня с этими касаниями, мне это сейчас крайне неприятно, — холодно и отстраненно произнесла она в темноту.

Он молча, с явным и тяжелым недовольством убрал свою руку, но Вивьен так и не смогла сомкнуть глаз до самого рассвета. Она лежала в полной темноте, напряженно вслушиваясь в его мерное, тяжелое дыхание рядом, и физически чувствовала какую-то непонятную, исходящую от него угрозу. Ей казалось, что Калеб в любой момент может сорваться и сыграть в какую-то грязную, жестокую игру, решив доказать свою власть над ней грубой силой.

Удивительно, но под самое утро тяжелый сон все же на короткое время сморил ее. Когда первые бледные лучи солнца наконец пробились сквозь плотные занавески, Вивьен проснулась и с огромным удивлением обнаружила себя в его крепких объятиях. Калеб очень сильно прижимал ее к себе во сне, словно боялся, что она сбежит.

К ее собственному изумлению, в этот миг она не почувствовала ни острого физического отвращения, ни яростной злости. Это было странное, пустое ощущение привычности, смешанное с какой-то безнадежностью. Но она быстро, почти испуганно поднялась, высвободилась из его рук и поспешно ушла умываться, стараясь как можно скорее смыть с себя все остатки этой тяжелой и липкой ночи.

Когда она через пятнадцать минут вернулась на кухню, на столе уже стоял полностью готовый завтрак, яичница с беконом и крепкий кофе. Калеб выглядел неприлично сияющим и довольным, словно он уже окончательно победил в этой негласной войне двух мужчин. Все прошло вроде как хорошо, эксперимент был завершен по всем правилам. Пришло время делать окончательный, самый важный и страшный выбор в ее жизни.

Но кого ей на самом деле выбрать теперь, когда маски сброшены? С кем ее жизнь будет по-настоящему спокойной и, что важнее, безопасной для души? С тем, кто обещает тишину, но при этом требует полного, безоговорочного подчинения? Или с тем, с кем страсть всегда будет полыхать вечным, опасным огнем, а не тлеть, словно затухающие угли в гаснущем камине?

Калеб ушел через полчаса, бросив на прощание уверенный, торжествующий взгляд победителя. Вивьен закрыла за ним дверь на все замки и тяжело прислонилась к ней спиной, сползая на пол. Она смотрела на свою пустую и тихую квартиру, которая за эти два коротких дня увидела гораздо больше правды, чем за все последние пять лет ее жизни. Решение было окончательно принято в тишине ее мыслей. Она уже точно знала, чье именно имя она назовет через час. И знала, что этот выбор навсегда, безвозвратно изменит ее мир, превратив его либо в цветущий сад, либо в выжженную пустыню.

Глава 23. Сожженные мосты

Утро наступило внезапно, принеся с собой холодный, пронзительный свет, который безжалостно выметал остатки сна из углов комнаты. Вивьен сидела на самом краю кровати, не шевелясь и глядя на свои ладони, которые мелко подрагивали. Тот выбор, который она наконец приняла внутри себя, не был продиктован сухой логикой выживания или поиском самого легкого пути. Это был осознанный выбор души, которая наотрез отказалась медленно гаснуть в тесной, душной, пусть и безопасной комнате под присмотром надзирателя.

Она взяла телефон и четкими, почти механическими движениями отправила двум мужчинам одно и то же сообщение с коротким указанием адреса и точного времени. Место встречи было выбрано глубоко символичное. Старое, величественное здание департамента союзов, где на протяжении многих десятилетий официально заключались контракты между жаждущими и их источниками. Это не был обычный загс, здесь не было места случайным парам. Здесь древняя магия крови, закон и сама судьба сплетались в единое неразрывное целое.

Вивьен не хотела абсолютно никакой пышности. Ей претили мысли о белых лимузинах, криках и фальшивых улыбках случайных гостей. В мире, где над ней черной тенью висела угроза яда, а город за окном медленно погружался в серый хаос, любая мишура казалась кощунством. Она надела простое, строгое белое платье из очень плотного шелка, без единого кружева, без фаты и без глупых страз.

Оно облегало ее фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая хрупкость и одновременно стальную решимость. Она хотела просто расписаться, дать друг другу незыблемые клятвы и немедленно вернуться к жизни, которая с этого самого момента перестанет быть только ее личной собственностью.

Когда она медленно вошла в пустой, гулкий холл здания, тишина буквально ударила ее по ушам. Ее шаги гулким эхом отдавались от высоких мраморных стен. Спустя томительных несколько минут тяжелые, обитые бронзой створки входных дверей с грохотом распахнулись, и на пороге появился Калеб. На его лице сияла неимоверная, почти детская и восторженная радость. Он был одет в свою парадную форму, весь подтянутый и сияющий, явно принимая этот вызов Вивьен за свою окончательную и бесповоротную победу.

— Вив! — радостно воскликнул он, быстрым и широким шагом преодолевая расстояние между ними. — Я знал! Я всем сердцем верил, что ты примешь это единственно правильное решение. Все эти дурацкие игры закончились. Пойдем же скорее в зал, регистратор уже ждет нас.

Он по-собственнически, очень уверенно и даже немного грубо схватил ее за тонкое запястье, намереваясь буквально тащить за собой в зал, где официально заключались браки. Его сильные пальцы сжались на ее руке слишком сильно, причиняя дискомфорт, и Вивьен снова почувствовала тот самый ледяной холод, который преследовал ее весь вчерашний день.

— Стой, Калеб. Пожалуйста, остановись, — она вынудила его замереть на месте, буквально упираясь каблуками в холодный мрамор пола. — Подожди. Не спеши так.

— Чего нам еще ждать? — он резко обернулся, и в его глазах, до этого сиявших триумфом, промелькнуло первое облачко острого подозрения. — Мы ведь пришли сюда именно ради нас двоих, верно? Ты ведь позвала меня, чтобы мы стали семьей?

В этот самый момент тяжелые двери за его спиной снова открылись. В холл медленно вошел Дамиан. Он не бежал, не суетился и не выказывал волнения. Его походка была размеренной, хищной и плавной, а длинное черное пальто развевалось за спиной, словно огромные крылья темной птицы. Полное непонимание, а затем и настоящий, обжигающий шок окатили Калеба ледяной волной. Он замер на месте, переводя свой дикий взгляд с Вивьен на Дамиана и обратно, не в силах