Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

class="p1">К вечеру я вымыла еще раз свою голову и вычесала ее, то же самое делала и она – в принудительном порядке, само собой. Потом я выделила ей половину драгоценного бруска и заставила вымыться с мыломтами поменять нижнюю юбку. Сама вымылась полностью, а вот на стирку горячей воды не хватило – просто не успела нагреться. Еды мы не готовили, потому что на это тоже не хватило времени. Пили молоко с хлебом – сероватым и с непонятным, чуть горьковатым привкусом… хмелевым? Следовало поискать потом хозяйку получше – я как-то пробовала хлеб на хмелю, его можно было приготовить и без горечи. Аннет молоком давилась, но, испуганно поглядывая на меня, в себя его все же толкала. Зато схомячила потом хороший кусок сыра, вгрызаясь в него зубами, как белка. Я тоже поела – сыр был суховатым и очень вкусным, похоже овечьим.

Засыпала я опять в той же комнате второго этажа на полу, устроившись все же чуть удобнее. Аннет сопела рядом, чуть в стороне. Слишком много усилий я приложила, чтобы пустить все насмарку.

Дальше потянулись дни, где на нас все так же пахал (иначе не скажешь) тот мужчина-охранник, а мы трудились рядом. Девушка все так же шарахалась от меня и часто тихо плакала. Я решила не заморачиваться – скоро или привыкнет ко мне и работе, или слезы иссякнут. Была бы она беременна – поберегла бы, а так… немного похудеет, ей полезно.

Я всегда начинала свой день с разминки и упражнений, поддерживающих навык самообороны, причем занята была не меньше часа, выпроводив Аннет на кухню. Она разводила там огонь и кипятила воду, заваривая ее ароматными травами из тех самых пучков на крюках. И ставила на огонь огромную сковороду. Выжарив жирные обрезки окорока, мы готовили на нем яичницу. В течении дня пили травяной настой и молоко – кто с удовольствием, кто с отвращением… и ели хлеб, пока на огне варились овощи или порезанное для похлебки мелкими кусками мясо – зайчатина в основном. Из круп, что нашлись здесь, я знала только горох и фасоль, их и сыпала каждый раз, готовя своеобразный кулеш. Однажды переборщила и получилась гороховая каша. Пришлось щедро заправить ее шкварками… но это все частности – муж сразу дал понять, что с голоду пропасть нам не дадут. Но к чему была такая странная и настолько наглядная изоляция – я не понимала. Но что уж…?

Каждый раз, приготовив еду, я наполняла ею большую миску и выносила ее на ступени крыльца.

- Охрана!

Теперь кусты шевелились на этой стороне реки, а дальше я просто уходила в дом. Забот и работы было столько, что вечером мы с Аннет сразу же привычно падали и засыпали, надежно заперев, правда, перед этим дом. Вначале несколько ночей мы спали там же на полу, потом перебрались в свои комнаты. Постельное на кроватях постепенно было выварено, перины проветрены и выбиты, окна, стены и полы вымыты… правда только в четырех жилых комнатах первого этажа.

Аннет худела, Джейн крепла, мужик все так же молчал, выпонял мои поручения и питался из нашего котла.

Потом случилось то, чего я и ожидала – девушка понемногу привыкла ко мне и перестала дрожать, как только я подходила или с ней заговаривала. Я старалась делать это помягче, даже советовалась с ней по готовке или стирке, попутно открыв для себя, что при кипячении белья здесь пользовались заранее приготовленным щелоком.

Мне даже не приходилось притворяться, что я неплохо к ней отношусь. Для себя я объясняла это необходимостью получить отсюда лишний кусок информации. Иначе мое к ней отношение было бы необъяснимо даже для самой себя.

- Миледи… если разрешите, я сготовлю любимую похлебку моего отца, только вместо бараньего бульона будет заячий, - в конце концов, совсем осмелела она.

- И что там за рецепт? Любопытно…

- Нужно взять огурец и вырезать всю мякоть. Потом взять… ну – ту же заячью печень, раз нет ягнячьей, а еще крыжовник, измельченный хлеб, соль, перец, если есть – гвоздику… немного нутряного сала и три яичных желтка. Нужно перемешать все это и затолкать в огурцы, сложить их в казан и залить бульоном, проварить. Добавить потом уксуса и масла, а еще хлебных крошек и соли…

- Чудно… - тихо хренела я от рецепта супа с крыжовником, крошками и вареными огурцами, - а давай просто сварим бульон из зайца и кинем в него капусты и жареного лука?

- Я хотела как лучше, миледи, - опасливо шептала она.

- Я поняла, что травить меня ты не собиралась, но…

- А можно еще приготовить «курицу в гробу»…

- Тьфу-тьфу-тьфу… хай меня! - открестилась я, - спасибо, Аннет, но будем готовить ту еду, которую хочу и могу есть я.

Это был какой-то тупик. Потому что, если моей задачей было помочь семье Ризли с детьми – желательно законными, то тут рисовался настоящий тупик…

А потом Аннет совсем заговорила. Вначале тоже не по своей инициативе, само собой, а отвечая на мои вопросы, но более обширно и развернуто, чем раньше. И тут уж мое отношение к ней изменилось кардинально, потому что… потому.

Презрительного отношения к себе она, получается, никак не заслуживала – для меня удивительным было уже то, что она до сих пор просто жива. Правда, во многом благодаря брату и все же… Как бы между прочим я узнавала страшные вещи… после некоторых наших разговоров не спала по полночи, решая для себя вопросы смысловой наполненности и разумности мироздания… все это в порядке философии, конечно.

Аннет своими рассказами не примирила меня с этим временем, это было невозможно. Но, благодаря нашим разговорам, я перестала чувствовать свое превосходство, понимая, что мне просто немыслимо повезло в том, что моя миссия оказалась в чем-то связанной с делами семьи местного пэра, дворянина то есть. Попади же я куда еще…

Незаметно менялось мое отношение к людям, живущим здесь, я перестала считать их отсталыми, тупыми и даже смешными, а это было в самом начале, точно было.

Мужика, нашего охранника, я не уставала благодарить и стала подкладывать ему побольше мяса, потому что знала теперь – кто не пэр или купец… голодали время от времени все. Или просто постоянно недоедали. Голод, как я поняла, зачастую создавался искусственно – свинину, массово забиваемую в холода, никогда не продавали сразу. Много ее - значило дешево. И мясо солили, храня до тех пор, пока цены