Переиграть судьбу - Лана Лаврова

персонализированное. Выдано на женское лицо, о чем говорила нанесенная на обратную сторону незаметная метка в виде маг-штриха. Так что ни Мар, ни кто-либо мужского пола по нему бы не прошёл. Вернее, прошел бы, но обратно бы точно не вышел.

У Сиры оказался хороший «говорун», один из тех, кто за плату работал на ищеек. О «Жарких грезах» он знал не понаслышке. В свое время работал там несколько месяцев помощником на кухне. Много успел услышать и посмотреть.

Попасть в этот клуб можно было только по приглашению от уже состоявших там гостей, так что случайных людей там не было. Место было закрытым для людей с улицы, там своего рода собиралась элита преступного мира. И был некий дресс-код, которого все придерживались.

Пришлось наведаться в несколько салонов с довольно откровенными нарядами. Там в основном одевались танцовщицы и певички из кабаре, а простые горожанки захаживали из любопытства. На парочку таких мы там с Сирой и натолкнулись, пока подбирали мне наряд. Две дамочки, красные как закатное небо, разглядывали прозрачные корсеты с ажурными рисунками и чуть не задымились, натолкнувшись на кружевное бюстье.

По взглядам Мара, которые он бросал на меня с выбором наряда я не прогадала.

Жгучие, как угли. Они кусали кожу и кружили голову.

Корсет с красными вставками из шелка приподнимал грудь и делал талию еще тоньше. Черное кружево при каждом вдохе ласкало нежную кожу словно губы любовника. Дополняли образ кокетки из Ночного квартала короткая юбочка, чулки и туфли на тонком, высоком каблуке. Макияж я делала, ориентируясь на фото известных танцовщиц, чьи лица часто мелькали в колонках светской хроники.

Черные стрелки и тени сделали взгляд более глубоким, алая помада придала пухлости губам и соблазнительности.

Волосы я собрала наверх, хоть Сира и предлагала оставить их распущенными. По ее мнению, так я бы меньше выделялась.

— Помоги застегнуть, — поворачиваюсь к Мару с колье из черных орхов в руках. Выбирала между ним и чокером, но блеск камней шел как нельзя лучше к моему образу. — Как я выгляжу?

Стоит его пальцам щелкнуть застежкой, разворачиваюсь. Его взгляд ныряет в мое декольте, проходится по холмикам вздымающейся груди и не торопится подниматься выше.

— Великолепно. — Голос звучит глухо, почти вибрируя. Его ноздри трепещут вдыхая мой запах. — Слишком роскошно для того места.

— А я думаю, в самый раз.

Провожу губами по его щеке, не боясь размазать помаду.

Внизу он помогает накинуть мне меховое манто, отправив перед этим Наэша в гараж проверить виджас. Ни он, ни дядя не должны видеть меня в таком виде, во избежании лишних вопросов. Дядю я итак почти не видела эти три дня пока мы готовились, он постоянно где-то пропадал и при чем уходил в одно и тоже время. Вот и сейчас девять вечера, а полчаса назад я слышала, как со двора выехал его виджас. Как и вчера, и позавчера. Наэшь на мои вопросы только пожимал плечами и отвечал, что в дела хозяев он не вмешивается. Правда, по его лицу было видно — он знает о делах дяди, но мне почему-то не говорит.

— Идем, Лира. Виджас готов. — Мар трогает меня за руку, и я возвращаюсь из своих мыслей.

— Идем.

Беру его под руку и позволяю вывести себя на встречу вечерним огням и неослабевающему морозу. Держусь крепко. Не привычно на столь высоких каблуках спускаться по запорошенной снегом лестнице.

В салоне виджаса тепло, пахнет новым освежителем с ароматом летнего луга. Мар отвезет меня до места и будет ждать неподалеку, так мы решили чтобы он был спокоен.

Я же ни капли не волновалась.

Похоже это стало моим обычным состоянием — не волноваться, когда ситуация просто кричит об этом.

В Ночном квартале я не была ни разу.

Улочки встречают яркими огнями ночных увеселительных заведений. Из некоторых так громко звучит музыка, что ее слышно даже на улице. Тут не темно и мрачно, как мне казалось. Ярко, светло и шумно. Люди ходят компаниями, болтают, смеются и не пытаются скорей спрятаться от мороза за стенами своих домов.

Широкие, укрытые слоем снега тротуары освещают магические фонари, торговые лавки пестрят гирляндами и сияют огнями. Здания, в основном в три этажа, облицованы необработанным камнем, и это словно показывает их характер. Твёрдый, несгибаемый, которому не нужен внешний лоск отполированных до блеска камней.

Я впитываю местный воздух, настроение улиц и людей, идущих навстречу нашему виджасу. Здесь пахнет жизнью. Настоящей неприкрытой мишурой правил и неписаных законов высшего общества.

Мар останавливается в конце улицы.

Хрустит пальцами, сжимает губы, сканируя взглядом алеющую на фасаде вывеску «Жаркие грезы».

Кроме нее, ни единой лампочки или цветной гирлянды не украшают фасад. Тут и фонарей меньше, а их свет более тусклый. Камерный.

Окна второго этажа светятся бледно-желтым, в то время как нижние расцветают цветом заката над морем.

— Уверена? — Не удержался от вопроса Мар стоит мне открыть дверь.

— Как никогда!

Целую два пальца и, отсалютовав ими, выхожу.

На входе встречают два охранника. Верзилы с бритыми головами и забитыми татуировками руками от кистей до самых плеч. Смесь из рун и охранных символов змеится по смуглой коже.

— Новенькая? — Спрашивает один из них, пригвоздив меня взглядом к полу. Дышать и то получается через раз. — Что-то я раньше тебя тут не видел.

Он смотрит без грамма похоти, скорей изучая и анализируя.

Второй в это время изучает мое приглашение. Рисует в воздухе руну сокрытия и ждет результата.

— Здесь моя сестра часто бывала. Говорят, мы с ней похожи. Вайолет. Помните такую? — Они переглядываются, по выражению их лиц ничего не понять. — Приглашение мне от нее досталось. Можно сказать по «наследству».

— Помним, — отвечает второй и возвращает мне карточку. Руна за секунду до этого, засветилась серебром и осыпалась мерцающей пылью, подтверждая подлинность объекта. — Вот только про сестру она ни разу не упоминала. Давно с ней виделись?

Своим вопросом, видимо, решил подловить меня. Ожидаемо.

— Пару дней назад могилку ее на кладбище навещала. Потом вот сюда решила зайти, вроде как память ее почтить и выпить за ее душу.

Вывела пальцами божественную спираль в районе груди в знак почтения к смерти. Бритоголовые повторили за мной, ударив после еще двумя пальцами себе по плечам. С таким ритуальным действом я еще не сталкивалась.

Больше не задавая вопросов меня пропустили внутрь.

Я думала меня оглушит какофония