Переиграть судьбу - Лана Лаврова

— Кто ты? — Ловлю его взгляд и снова теряюсь в нем. Начинает раздражать.

Он смотрит снисходительно, с лёгкой ухмылкой. Но эта лёгкость длится не долго.

— Кажется, у нас гости. — На место соблазнителя приходит хищник. Черты лица заостряются, магия вокруг него становится осязаемой. Она шипит и колется. — Иди сюда. Разыграем небольшое представление.

Одно движение рукой — и я уже сижу на его коленях. Его пальцы сжимают мое бедро, а губы ласкают шею. Ему даже не надо просить меня притворяться, я плавлюсь от его дыхания и мурчу, словно дикая кошка.

Штора дергается. В просвете появляется высокая фигура в черном. Выхватываю краем глаза белоснежные волосы, рассыпанные по плечам, и татуировку на руке. Губы Натэля бесстыдно касаются вершинки моей груди, кожа горит от его поцелуев, а живот сводит сладкая судорога. Из горла вырывается сладостный стон удовольствия, голова запрокидывается, и мой затуманенный взгляд встречается с холодной зеленью вытянутого зрачка.

Даэль…

Глава 18

Мерный стук колес поезда, по идее, должен был меня убаюкать, сморить в сон, если бы не одно «но». Моя соседка по купе. Закутанная в черный вдовий наряд, с черной же лентой в волосах, вплетенной в тяжелую косу, перекинутую через плечо. Кончик этой косы девушка постоянно теребила, захлебываясь в рыданиях. Уже два часа она лила слезы, иногда прерываясь на прерывистые всхлипывания, переходящие в икоту.

Когда проводник вагона попросил разрешения разместить ее в моем купе, я с неохотой согласилась.

И, видимо, зря.

Хотелось до приезда в поместье побыть в тишине, собраться с мыслями и разложить все, что узнала, по полочкам. А сделать это лучше в тишине, которая никак бы не получилась компании. Обязательно последовали бы разговоры с попутчицей. И лучше бы она трещала без умолку, а то эта ее истерику меня порядком утомила.

— Не хотите перекусить? — спросила с надеждой на положительный ответ. За едой ее рыдания могли бы хоть на несколько минут прекратиться и дать мне передышку.

Она подняла на меня красные и опухшие от слез глаза. Несколько раз моргнула, словно пытаясь понять, кто я и где она вообще находиться.

— Поесть? — переспрашивает срывающимся голосом. — Я бы хотела… стейк… он так любил стейки. Знаете, мой Минэль очень любил стейки. И я научилась их готовить, а он… он уме-е-ер.

Рыдания пошли по новому кругу. Нестерпимо захотелось побиться головой об стену, а лучше приложить об нее эту девицу.

За что мне это?

Откидываюсь на мягкий подголовник и вздыхаю. Рукой нашариваю отметину на стене для вызова проводника. Пока жду, открываю окно. Замерзшая рама подаётся с большим трудом. В купе врывается свежий воздух с легким запахом дыма из труб паровоза. Белые клубы которого часто скрывали проплывающий пейзаж за окном.

К вечеру мы приедем на станцию. Там меня уже должен будет ждать управляющий из поместья. Если, конечно, ничто не задержит его в дороге. Иначе придется провести ночь на жёсткой лавке в зале ожидания.

Лбом прислоняюсь к холодному стеклу. Закрываю глаза и проваливаюсь в воспоминания.

Горячие пальцы на моих бёдрах. Сладость поцелуя на губах. Ласки, уносящие под облака, и тихие стоны, срывающиеся с губ.

И холод взгляда, от которого мою душу чуть не вытряхнуло из тела.

Более-менее в себя я пришла уже в виджасе, в который не помню как, и вернулась. В голове крутился один вопрос: был ли это Даэль? Беловолосые василиски в Империи не редкость, но мало кто из них будет смотреть на меня с ледяным презрением во взгляде. Я знала только одного. Видя мое состояние, Мар отложил вопросы на потом, довез меня до особняка и укатил с обещанием вернуться завтра для разговора.

А я сбежала.

Сорвалась в поместье, никому не сказав, кроме Наэша. Дядю снова унесли какие-то дела, я увидела только его удаляющуюся спину, пока спускалась по лестнице на завтрак.

В клубе мне так и не удалось пробудить хоть какие-то воспоминания. Надеюсь, визит в поместье будет более продуктивным.

Из мыслей выводит стоящая в купе тишина. А где рыдания? Неужели девица наконец выдохлась. Открываю глаза и отлипаю от окна. И правда замолкла. Пучит на меня серые глаза, рот приоткрыт, а пальцы комкают залитый слезами платок.

— Что? — Смотрит словно у меня рога выросли.

— Ничего. — Мотает головой. — Показалось наверно…

Тихо шепчет и опускает глаза. Пожимаю плечами. Мало ли что ей там привиделось.

От странно притихшей соседки отвлекает стук в дверь. Делаю заказ на двоих. Заказываю для нас стейки с печеными овощами и для себя еще бокал вина. Пока проводник записывает, решаю заказать еще на настойки для попутчицы. Если придется, залью ей в рот, лишь бы только она помогла той заснуть и перестать изводить меня своим нытьем. Понятно, тяжело. Возможно, не будет я циничной, прониклась бы ее горем и, возможно, даже всплакнула вместе с ней. Но такой вариант Лираны мне бы не понравился.

За окном — укутанные снежным покрывалом поля до самого горизонта. Закованные в ледяной панцирь речушки и деревья с уборами из снежных шапок и сосулек.

До вечера еще пара часов.

Мой блокнот для сообщений лежит на диванчике. Несколько раз порывалась написать Мару, но всякий раз останавливала себя. Снова беру его в руки и прикусываю кончик ручки. Бездумно перелистываю страницы. Пока сервируют заказанный на двоих обед, пишу пару строчек Сиры. Всего лишь предупреждаю, что уехала максимум на день, ну или на два. Тут как дело пойдёт с возвратом памяти.

Кромсая стейк, поглядываю на блокнот, а соседка на меня. Замечаю, как она изредка бросает на меня задумчивые взгляды и что-то бубнит себе под нос. Настойку она выпивает сама. Громко икает после нее, извиняется и вгрызается в хорошо прожаренный кусок мяса. С аппетитом у нее все в порядке. Видимо, слезы хорошо истощили ее.

«„Мар тебя искал, всех на уши поставил.“»

Проступает сообщение от подруги.

«Вернон твоему исчезновению тоже не обрадовался. У вас же сегодня совещание в Палате, готовься к головомойке. Он любит своим сотрудникам нервы крутить.»

Пропущенное совещание сейчас меньшее из зол. К тому же я о нем не знала. Он и словом не обмолвился, когда давал мне пару дней отгулов после