Переиграть судьбу - Лана Лаврова

«Сама знаешь, я ему не по зубам.»

Вспомнилось, как он после нашего розыгрыша во время учебы вышел из себя. Хотел заставить нас признаться во всех наших пакостях. Дошёл даже до применения ментальной магии, не подозревая о возможностях Сиры «зеркалить.» В итоге сам признался в самом сокровенном. Он влюбился в Сиру. Сам того не желая, но он попал под ее чары. После того случая подруга изменилась, перестала участвовать в наших проделках и отдалилась. А я была плохой подругой, раз не узнала почему.

«Ты молодец, Лира. Спасла парня. Не ожидала от тебя. Ты изменилась.»'

Глоток вина, как и ее слова обжигают горло.

«Знаю.»'

«Расскажешь?»'

Наверно пора с кем-то поделиться. Она поймет. Знаю что поймет.

«Конечно.»

Стало легче. Еще не признание, но уже шаг чтобы сделать его.

Обед съеден. Пустые тарелки забирают, оставляют вместо них пузатый чайник, расписанный яркими цветами. Из носика идет ароматный пар с запахом трав и сухих ягод. Две чайные пары звенят блюдцами в такт колесам.

Моя соседка клюет носом. Спасибо настойке. Через несколько минут слышу её тихое сопение.

Тишина. В ней слышно, как текут мысли у меня в голове. Вяло, натужно, как сбитый с настроек артефакт.

Убаюканная тишиной, впадаю в дрему. На грани сна и яви мелькают прошедшие события. Напитанные магией руны на Арке Жизни ослепляют своим убийственным светом, ее вибрации чувствую даже сейчас, сидя в купе вагона. Даэль и Шанна, кружащиеся в танце на балу в честь Темной Луны. Тот бал стал началом моего конца. Последним всплывает воспоминание из Зала Памяти. Родители, заходящие в портал, дядя, прижимающий меня к себе с блестящими от слез глазами, и тетя… она прижимает руку к животу с таинственной улыбкой на губах.

Я не придала этому значения тогда, увидев в арке воспоминаний. Но сейчас… Сейчас я поняла. Их постоянные шепотки с моей мамой. Они замолкали, стоило кому-то из нас появиться в поле их зрения. Тетя перестала есть по утрам свой любимый рыбный паштет, а с кофе, без которого жить не могла, перешла на чай, от которого раньше ее воротило. Я знаю только одну причину такой странной смены вкусов — беременность. И значит, загаданное мной тогда желание имело шанс в скором времени исполниться.

Резкий гудок паровоза вернул меня в реальность.

За окном ревела вьюга и горели огня вокзала.

К поместью мы подъехали, когда на темном полотне неба словно пригоршней рассыпали мерцающие в свете луны звезды. В густой темноте мерцали не только они, но и щит, защищающий виноградные лозы от мороза. Он высасывал много магии и, соответственно, денег, но все эти затраты стоили того. Лозы не погибали от холода, не гнили от осенних дождей и туманов. Вино с наших виноградников отличалось ярким букетом, таящим в себе всю сладость лета.

Сам дом, облицованный бледно розовым камнем, стоял на возвышенности, а внизу простирались виноградники. Еще дальше вырастали фруктовые сады и пасека.

Из каминных труб к небу тянулся белесый дымок. В окнах гостиной горел тусклый свет. Стоило колесам виджаса зашуршать по гравию подъездной дорожки, заискрились светом сферы у входной двери.

Управляющий помог мне выбраться из промерзшего за время пути салона виджаса, совсем околеть мне не дал оставленный на заднем сиденье плед, который использовали летом для пикников. Он до сих пор пах скошенной травой и солнцем.

Из открытой двери обдало теплом и запахом молока с корицей. Так пахло только от одной женщины, нашей экономки фрессы Дижор. Она и замерла на пороге, всплеснув руками.

— Ну ка быстро в дом и к огню отогреваться, — Подхватила меня под руки и втащила внутрь. Сама бы я могла и свалиться на пороге. Ноги так промерзли, что отказывались нести свою хозяйку. — И ты давай, Олав, проходи. Куда ты вообще смотрел? Могли же замерзнуть по дороге. Говорила же, проверь кристаллы перед отъездом.

Распекая управляющего, наша экономика умудрилась дотащить меня до дивана, снять с плеч плед и укутать в другой. Нагретый теплом камина, он заключил меня в пушистый кокон, из которого не хотелось высовываться. В руки мне и Олаву вручили по кружке с горячим молоком и медовыми сотами.

— Да я на нашего водителя понадеялся, вот и не проверил, — К

качнул головой и сделал глоток из кружки. — Вы уж простите меня, фресса, что так вышло. Ведь и правда мог вас заморозить. Ваш дядя мне бы голову оторвал.

— Сомневаюсь, — голос сорвался до хрипа. — Замерзли бы вместе, и дяде пришлось бы ломиком орудовать.

Экономка усмехнулась, а управляющий дернул уголком рта и, продолжая причитать, присел к камину.

От ужина отказалась, сославшись на усталость, которой на самом деле не чувствовала. Дорога меня не утомила, а скорей взбодрила. Я просто понимала, что после сытного ужина, которым меня обязательно накормят, мне один путь — в постель.

А ночь я хотела провести с пользой.

Библиотека. Оранжерея. И еще моя детская. Вот те три места, ставшие почему-то такими важными в том витке моей жизни.

Что же они скрывают? И не менее важный вопрос: где спрятан еще один флакон? И спрятан ли вообще. Может, я его вообще подарила или разбила.

В гардеробной нахожу домашний халат с широким поясом, украшенный кистями. Снимаю дорожное платье, тёплые чулки и белье. Накидываю халат прямо на голое тело и, не теряя времени, выхожу в коридор.

Иду к лестнице. Звук шагов поглощают ковровые дорожки с золотыми узорами. В темноте ориентируюсь по памяти и не тороплюсь активировать сферы. Не хочу чтобы кто-то заметил мои ночные хождения по дому.

Огибаю столик на изогнутых ножках, чуть дальше — пузатую вазу с сухоцветами и, наконец, касаюсь перил лестницы.

С тихим скрипом дверь комнаты открывается.

Ни пыли, ни запаха затхлости забытого помещения. Пахнет чистотой, мятой и детством… Моим украденным детством.

Касаюсь расставленных по комнате сфер. Одну за другой. На потолке расцветают цветочные узоры, ими я любовалась перед сном, представляя себя лесной феей.

После гибели родителей жить в этой комнате я больше не могла.

Слишком много воспоминаний.

Они не давали мне забыть.

А я хотела забыть.

Мне было всего пять, а я ощущала себя взрослой и, покинув эту комнату, как бы начала новую главу своей жизни. В ней больше не было места игрушкам, детским играм и беззаботной жизни.

В детской время словно остановилось. Кукольный домик в углу, игрушки на кровати, в кресле и моя самая любимая на почетном