Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Несколько минут я просто стою и смотрю на место, где прошла маленькая часть моего детства. Непрошенные слезы набегают на глаза, сморгнуть их не получается.

Пара слезинок срывается с ресниц и обжигает щёки.

Треск защитного поля над виноградником приводит в чувства. Поплачу как-нибудь потом.

Итак, куда я могла тут что-то спрятать?

Оглядываю комнату уже другим взглядом. Более детально и пристально. Кровать, комод и платяной шкаф — неплохие места для тайника, если, конечно, предмет не слишком большой и объемный.

С трудом приподнимаю матрас, шарю рукой по деревянным лагам и единственное, что нахожу — занозу. Палец дергает от боли, но поиски я продолжаю. Но в комоде лишь бельё, а в шкафу детские платья и сухие травы, отгоняющие моль.

Везде пусто.

Неожиданно вспоминаю про свой детский тайник. Кидаюсь к окну. Мягкие подушки и забытые игрушки летят на пол. Здесь я случайно нашла тайник, возможно, сделанный кем-то из моих предков. Как-то играя на подоконнике, довольно сильно ударила по нему кулачком. Раздался тихий щелчок, и одна из панелей отъехала в сторону. Вот прям как сейчас. Хочу издать победный возглас, нащупав пальцами нечто округлое и липкое. Почему липкое? Вместо возгласа вырывается вздох разочарования. Леденец. Я нашла всего лишь припрятанного мной сахарного зайца.

Комната перевернута вверх дном. Вывороченные ящики комода, сброшенная на пол одежда. А кровать выглядит как место, где было нешуточное побоище.

Нет, так нельзя все оставлять. Слишком много вопросов может возникнуть сначала у горничных, потом у нашей экономки, а следом и у дяди. И тут глупой отмазкой про проверку я не отделаюсь.

С тяжелым вздохом поднимаюсь с пола, потуже затягиваю пояс на халате и, пока решимость меня не покинула, наклоняюсь над одним из ящиков и начинаю складывать в него вещи. Один, второй, третий. И, наконец, от комода перемещаюсь к шкафу. Игрушки тоже возвращаю на законные места. Кукольный домик в углу больше не напоминает жертву землетрясения. В последнюю очередь принимаюсь за кровать. Застилаю. Взбиваю подушки и одеяло. Поправляю балдахин. Пробегаю пальцами по струящейся ткани неосознанно повторяя жест мамы. Слишком больно тут находится.

Все на своих местах, нет и следа от моего погрома. Жаль пользы он мне не принес.

Пальцы уже сжимают ручку двери. Бросаю последний взгляд на свою детскую, где не была ни разу за двадцать лет. Чувствую себя обкраденной. Тот злополучный день лишил меня не только родителей, но и беззаботного детства. Детства с ними…

Чтобы мне не стоило, но я докопаюсь до правды и никакие василиски с их Шаннами меня в этот раз не остановят.

Слишком резко дергаю дверь. В глазах искрит, в голове звон. Эпичный удар получился. Приваливаюсь к стене, посмеиваясь от собственной неловкости.

Взгляд выхватывает что-то неправильное. Зацепила меня полка с книгами, где среди моих любимых сказок вдруг обнаружилась книга легенд народа Зимнего леса.

Ее любила читать мама, а вот я слушать не очень. И стоило мне провиниться наказывали меня чтением этой книги.

Кожаный переплет. Лиственный орнамент на обложке и золотое тиснение. Листы, исписанные вручную, а не набранные самопишущим артефактом. По словам мамы, одна из последних книг, написанная одним из перевертышей. Народ Зимнего леса — единственный, кто мог полностью понимать звериную сущность. Двуипостасные всего лишь обретают некоторые черты при обращении в виде когтей, частично шерсти и клыков. И, конечно же, увеличиваются пропорции тела, но без звериной формы. С василисками еще проще. Кожа покрывается чешуей, словно броней, а ноги заменяет хвост.

Перевертыши всегда жили обособленно, практически не покидали территорию своего леса и других туда не пускали. Но войны с Отступниками им не удалось избежать. Приняв сторону Истинных Богов, они дрались в первых рядах, жертвовали собой, спасая людей, и к концу противостояния едва не погибли все. Остатки народа вернулись в свои земли и больше не взаимодействовали с внешним миром.

Листая страницы, замечаю странные точки над словами. Мама точно не стала бы так портить книгу. Значит, это я. Так, пока не радуемся. Мало ли что это за точки.

Через несколько пролистанных страниц убеждаюсь — я нашла подсказку.

«…придет время…», «…ключ откроет тюрьму…», «…пережившая смерть вернется вновь…» и последние слова были жирно обведены «…пробудить печать…».

* * *

На часах три ночи. Сна ни в одном глазу. И, похоже, уснуть не получится.

Верчусь с бока на бок.

За окном ревет вьюга. Щит гудит и искрит, отражая порывы ветра. Если за ночь вьюга не уляжется, мое возвращение домой придется отложить.

Из головы не выходят подсказки из книги легенд. Чем больше о них думаю, тем сильней убеждаюсь: моя предыдущая смерть никак не связана с моей одержимостью Даэлем. Там нечто большее. Куда же я влезла?

Утыкаюсь лицом в подушку рыча от бессилия.

Нет, так больше не могу.

Откидываю одеяло. Спускаю ноги с кровати, влезаю в тапочки и тянусь за халатом.

Мне везёт, что вход в оранжерею есть не только с улицы. В нее можно попасть также из южного крыла. В тишине слышно мое дыхание да треск дров в камине. Огонь лениво облизывает поленья, изредка словно срыгивая огненными искрами.

Миную гостиную, длинный коридор с портретами предков и музыкальную комнату. За дверью из черного дерева прячется узкий коридор, ведущий к стеклянному переходу и входу в оранжерею.

Немного страшусь новых открытий. Моя самоуверенность может сыграть против меня. Не хочется повторно оказаться перед аркой поверженной, сломленной и без надежды. Липкий страх струится по коже. Воспоминания о смерти еще слишком яркие, слишком живые. Сдавливаю виски пальцами, пытаясь прогнать видения былого.

Это не повторится!

Не в этот раз.

Запах цветущих изарий навевал воспоминания о лете. Их резные лепестки покрывали капельки влаги. Толстые и мясистые стебли вились по стенам, закрывая их зеленым щитом от царящей за стеклом стужи.

От высокой влажности и испарений в оранжерее мои волосы распушились и неприятно липли к лицу. Половина цветов в ожидании солнечного тепла впали в спячку, другая цвела и пахла. Аккуратно ступая по дорожке из мраморной крошки, обошла все пространство. Спрятать нечто я могла, только закопав это в землю. А ее тут было много. Пришлось чуть ли не ползать, ища вскопанный участок земли. В этот раз мне повезло. Под «уснувшей» до лета риорой аккуратной горкой лежали облетевшие с бутонов лепестки. Сами такой кучкой сложиться они бы не смогли. Среди садового инвентаря нахожу небольшую лопатку