Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

— Там кое-что есть, я чувствую, — говорю я, указывая на светящуюся жилу. — Ты был прав насчет новых проходов.

Иду вперед, освещая дорогу фонарем. Острые камни хрустят под ногами, оставляя белые царапины на подошвах. Температура продолжает падать. Дыхание начинает виднеться в воздухе тонкими облачками пара.

Холод пробирает не просто до костей — он забирается в душу, в самые потаенные уголки сознания. Змей прав, здесь что-то не так. Чувство знакомое, но из-за отвлекающего сияния красных камней не могу сосредоточиться на нем.

— Дара, подожди! — окрик Рольфа звучит встревоженно.

Он остановился в нескольких шагах от входа в пещеру, его лицо напряжено.

— Что-то не так.

Но я уже не слышу его предупреждений. Что-то тянет меня к светящейся стене, приказывает приближаться. Ноги движутся сами собой, словно я марионетка в чужих руках.

Трогаю пальцами поверхность породы и чувствую вибрацию, пронизывающую камень насквозь. Она идет из глубины, из самого сердца земли. Ритмичная, как сердцебиение чудовищного зверя.

Иду вдоль стены, завороженная открывающимся богатством. Змей внутри меня разрывается от ярости, но его голос становится все более далеким. Что-то заглушает его предупреждения, замещает его влияние своим собственным.

— Возьми их! — шепчет чужой голос в голове. — Возьми все! Ты достойна этого богатства! Ты заслужила его!

Не осознавая в полной мере происходящего, поднимаю кирку высоко над головой. Сила, впитанная из припрятанных камней, течет по венам, усиливает удар во много раз.

Кирка врезается в породу с силой молнии. Камень раскалывается, обнажая внутренности жилы. Красные тирсы сыплются к ногам, как капли застывшей крови.

Дрожащими пальцами собираю сверкающие камни и высыпаю их в мешок на поясе, больше ни на что не обращая внимания. Мир сужается до размера горстки самоцветов. Все остальное — голос Рольфа, рычание Змея, скрип расходящейся породы — растворяется в ошлушительном шуме бездонной силы.

Бью в стену снова и снова, высекая искры. Каждый удар приносит новые камни, каждый камень усиливает жадность. Дыхание становится хриплым, руки покрываются кровавыми мозолями, но я не могу остановиться.

И тогда происходит то, чего я не ожидала.

Кирка пробивает не просто породу — она вскрывает что-то скрытое, запретное. Из глубины стены вырывается холод, который заставляет кровь стынуть в жилах.

Боль — ослепительная, всепоглощающая — пронзает каждую клеточку тела раскаленной иглой. Линии на шее вспыхивают огнем, словно по ним пустили электрический ток. Мир окрашивается в красный цвет, но не цвет камней, а цвет крови, цвет смерти.

Падаю на колени так резко, что каменная крошка впивается в кожу сквозь грубую ткань.. Мир качается, плывет, распадается на осколки.

Линии на моем теле пылают болезненным светом, розовое сияние пробивается сквозь грубую ткань робы. Облик Дары начинает таять — черты расплываются, текут, как воск под пламенем свечи.

И тут я вижу, как розовое сияние выплескивается из меня, вырывается яростной лентой чистой энергии.

В стене появляется чудовищных размеров трещина, и сквозь нее я вижу то, что заставляет душу сжаться в ледяной комок. То, что не видела до этого, ослепленная сиянием сотен красных камней.

Черные тирсы. Огромная жила черных камней, которые не светят, а поглощают свет с неистовой яростью. Камни, от одного вида которых хочется кричать и бежать без оглядки.

Что я наделала?

Яростная розовая лента бьет в черную жилу, и проклятые камни начинают трескаться с мерзким скрежетом. Звук похож на ломающиеся кости — влажный, хрустящий, неправильный. От него волосы встают дыбом, а по коже бегут мурашки.

Порода вокруг черной жилы начинает осыпаться. Сначала мелкие камешки, потом более крупные обломки. Потолок трещит, готовясь обрушиться.

— Дара! — голос Рольфа звучит подобно раскату грома.

Но я его почти не слышу. Сознание тонет в буре эмоций, захлестывающих меня. Отвращение к скверне, которую я вскрыла. Ненависть к силе, которая использовала меня. Боль от осквернения чего-то священного.

Сильные руки хватают меня, тащат прочь от разрушающейся стены. Рольф — несмотря на раненую руку, несмотря на боль — почти несет меня на себе. Его дыхание хриплое, рваное, но он не останавливается.

— Держись! — кричит он, когда очередной обломок попадает мне в плечо.

За спиной грохочет и рушится целый мир. Тоннель обваливается с ревом раненого зверя, погребая под собой черную скверну и красные богатства. Пыль заполняет воздух, делая дыхание невозможным.

Рольф прижимает мое лицо к своей груди, защищая от летящих камней. Его сердце бьется быстро, но ровно — сердце человека, который не впервые смотрит смерти в глаза.

42

42

— Чёрная жила… — рычит Рольф, рывком оттаскивая меня от провала в стене. — Проклятье!

Сердце бухает в ребра, грозя проломить грудную клетку. Впервые за вечность я ощущаю ледяную, тошнотворную пустоту там, где прежде вился Змей. Отшатнувшись от Рольфа, я судорожно, дрожащими пальцами ощупываю шею. Ничего. Лишь холодная гладкая кожа — там, где еще мгновение назад струилась сила.

Красный огонек пробивающийся из мешка с камнями на поясе, где они лежат, собранные в лихорадочном забытьи, — единственный источник света в этой кромешной тьме. Ледяная дрожь бьет не от холода — от зияющей, ноющей потери. Неужели он сгинул там, под завалом, поглощенный проклятой жилой?

Я пытаюсь вернуть себе облик Дары, но магия не отзывается. Пробую позвать Змея — в ответ лишь гулкая пустота в сознании. Словно его никогда и не было. Липкий ужас охватывает меня. Без ее облика я обречена.

Нет… Он не мог погибнуть. Я отгоняю эту мысль, отползая в сторону и прикрывая лицо ладонью, молясь, чтобы Рольф ничего не заметил.

— Что за… — его голос обрывается.

Слишком поздно. За годы в подземельях его глаза научились видеть в темноте, цепляясь за малейший отблеск. Он шагает ко мне, и я вижу, как недоумение на его лице сменяется тенью подозрения, а затем застывает маской чистого, первобытного шока. Он видит. Он видит меня.

Зажмурившись, я вбираю в себя всю красную силу из камней, отчаянно пытаясь соткать иллюзию. Без Змея это все равно что голыми руками черпать воду.

Бежать!

Я делаю шаг в сторону, еще один…

— Стой, — хриплый приказ Рольфа пригвождает меня к месту.

Рывок в сторону, но он быстрее. Сильные руки хватают за плечи, вжимают спиной в холодную, шершавую стену. Его дыхание — горячее, пахнущее пылью и тревогой — обжигает лицо.

— Что это за дьявольщина? — в его голосе смешиваются гнев и страх. —