Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

меня вырвали. Не потому, что Арвен моя истинная связь. Не потому, что опасность ещё не закончилась. Потому что за этот год я стала здесь собой тоже.

Мама плакала молча.

— Но я не хочу терять тебя, — прошептала я.

— А я не хочу хоронить тебя второй раз.

— Тело…

— Тело было моим способом держать надежду. Ты сейчас говоришь со мной. Значит, надежда не в аппарате.

Я закрыла глаза.

Слёзы всё же пошли. Тихо. Без рыданий. Горячие, усталые, настоящие.

— Мам…

— Выбирай жизнь. Я отпускаю тело как цепь. Не отпускаю тебя как дочь.

Кулон с ласточкой на груди моего прежнего тела вспыхнул белым.

Сердечный ключ поднялся над камнем.

Мара вскрикнула, но на этот раз не от боли. Белая линия на её руке стала ровной и тонкой, как нить.

Самуил быстро заговорил слова ритуала.

— Мать отпускает право звать. Хранитель держит мост. Истинная связь держит порог без власти. Душа выбирает дом.

Я повернулась к Арвену.

Он смотрел на меня так, будто уже услышал. Но не позволял себе поверить раньше слов.

Я встала и подошла к нему.

Свет порога между нами дрожал. Если шагну в него — уйду. Если отступлю — останусь. Если произнесу неверно — могу потерять оба.

— Арвен.

— Да.

— Я выбираю этот мир.

Он закрыл глаза.

На секунду.

Только на секунду.

— Слышал.

— Но не выбираю быть вашей женой по метке.

— Знаю.

— Не выбираю замок вместо дома.

— Знаю.

— Не выбираю прощение вместо памяти.

— Знаю.

— Я выбираю жить. И хочу, чтобы вы были рядом. Если будете продолжать стараться хорошо.

Он открыл глаза.

Серебро в них стало совсем светлым.

— Буду.

— Это не обещание вечного счастья.

— Я не просил лёгкого.

— Я могу передумать.

— Тогда скажешь.

— И вы не закроете дверь.

— Нет.

Я смотрела на него и впервые верила не словам. Не полностью. Но достаточно, чтобы сделать шаг.

Не в белый свет.

К нему.

Порог вспыхнул.

Арвен не протянул руку первым.

Я сама взяла его ладонь.

Серебряный огонь прошёл через нас обоих — не как цепь, не как приказ, а как тёплая боль, после которой стало легче дышать.

Позади мама сказала:

— Живи, доченька.

Я обернулась.

На экране моё прежнее тело лежало спокойно. Лицо бледное, но уже не пустое. Кулон светился на груди. Аппарат показывал ровный ритм — слабый, спящий, пограничный. Тело не умерло. Оно больше не тянуло меня силой. Оно стало дверью, закрытой изнутри до моего решения.

Мост остался.

Мама приложила пальцы к экрану.

Я приложила свои.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Связь стала тоньше, мягче. Экран потемнел, но не погас окончательно. На нём осталась маленькая белая ласточка.

Порог закрылся.

Оранжерея погрузилась в тишину.

Я всё ещё держала руку Арвена.

Он смотрел на наши пальцы, будто боялся, что если вдохнёт глубже, всё исчезнет.

— Лина, — сказал он тихо.

В этом голосе было больше, чем я могла выдержать на глазах у всех. Поэтому я ответила очень практично:

— Вы ранены.

Уголок его губ дрогнул.

— Да.

— И опять молчали.

— Был занят.

— Ужасное оправдание.

— Привык к нему.

— Будем отучать.

Он склонил голову.

— Слушаюсь.

Тирн за нашими спинами тихо сказал:

— Запомню этот исторический момент.

Арвен даже не обернулся.

— Забудешь, если хочешь жить спокойно.

— Да, милорд.

Самуил подошёл к сердечному ключу. Тот больше не был красным или золотым. Серебро, белый свет, тонкая нить к телефону. Чистый, спокойный.

— Путь закрыт для всех, кроме Лины и разрешённых ею голосов, — сказал он. — Калиста не пройдёт к матери. Малхар не дотянется. Род Саан лишён права на тело. Ная спит в малой комнате памяти.

Я выдохнула.

Впервые за долгое время вдох не болел.

Но тишина длилась недолго.

Из глубины дома раздался грохот.

Лаурис резко повернулась к двери.

— Что теперь?

В оранжерею вбежал Гаррет. На щеке у него была сажа, рукав разорван.

— Милорд! Нижние камеры Саан пусты. Лорд Саан мёртв.

Элира побледнела.

— Мёртв?

— Да. И это не всё.

Арвен выпустил мою руку очень медленно.

— Говори.

Гаррет сглотнул.

— Его убила Калиста перед побегом. Кровью открыла старый ход. Она ушла не в мир Лины. В столицу. К камере Малхара.

Сердечный ключ на полу вдруг вспыхнул золотом.

А телефон в моих руках включился.

На экране появилось короткое сообщение:

СПАСИБО ЗА ВЫБОР. ТЕПЕРЬ У МЕНЯ ЕСТЬ ТО, ЧЕГО НЕ БЫЛО У МАЛХАРА: ДРАКОН, КОТОРЫЙ НЕ СМОЖЕТ ПЕРЕЙТИ ПОРОГ, И ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ ОТКРЫЛА МНЕ ЗАКОН.

Ниже — изображение камеры Малхара.

Пустой.

А на стене кровью было написано:

ПОЛНЫЙ СОВЕТ СОБЕРЁТСЯ НА РАССВЕТЕ.

Глава 29

Глава 29

Глава 29

Сердечный ключ вспыхнул золотом.

Телефон в моей руке стал горячим, и на секунду мне показалось, что кожа на ладони сейчас покроется ожогами. Я сжала его крепче. Нелепо, глупо, упрямо — но это была моя вещь, мой мост, мой последний понятный предмет из прежней жизни. Отдать его Калисте, Малхару или любому другому человеку, который умел превращать чужую боль в рычаг, я уже не могла.

На экране темнела пустая камера Малхара.

На стене кровью было написано:

ПОЛНЫЙ СОВЕТ СОБЕРЁТСЯ НА РАССВЕТЕ.

Арвен смотрел на эти слова с такой неподвижностью, что мне стало холоднее, чем от ночного ветра в разбитой оранжерее. Он был ранен. Пламя порога ударило по его груди, кровь всё ещё темнела на губах, а левая рука дрожала от перенапряжения. Но в его взгляде уже не было слабости. Только расчёт. Быстрый, жестокий, беспощадный к себе и к врагам.

— Она не освободила Малхара просто так, — сказал он.

Лаурис, бледная после ритуала, подошла ближе и взяла у меня телефон. Не из рук — подставила ладонь снизу, спрашивая молча. Я кивнула. Судья посмотрела на экран, потом на сердечный ключ, который всё ещё горел золотом на полу.

— Калиста не имеет права созвать полный Совет.

— И всё же сообщение пришло через ключ, — сказал Самуил. — Значит, у неё теперь есть доступ к судейской цепи Малхара.

— Он бы не отдал добровольно, — заметил Тирн.

— Конечно, не отдал, — ответил Арвен. — Она не просила.

Он поднял взгляд на Гаррета.

— Подробно. Как нашли